Титов быстро пожалеет, что решил затеять эту дурацкую игру в исполнение его прихотей.
Я просыпаюсь по будильнику. Как ни странно, чувствую себя бодрой и полной нетерпения.
После душа и слишком тщательных сборов как для человека, которому просто нужно спуститься за кофе и с омерзением всучить его ненавистному соседу, я посещаю ту самую кондитерскую.
Беру два кофе и круассана. Примирительных. Во всяком случае, в этом состоит мой предлог:
Я могла бы оставить подношение у двери Вадима. Просто нажать на звонок и скрыться за своей дверью, но решаю иначе.
В семь тридцать уже стою под его квартирой. Прижимаю большой палец к звонку и держу.
На первый звонок Вадим не реагирует. И это снова шанс для меня смыться незаметно, но я настроена испортить ему сладкое утро с другой слишком решительно.
Звоню ещё раз. Потом ещё:
Моя истерика обрывается на третьем звонке вместе с щелчками дверного замка.
— Ты нормальная? — это первые слова, которыми меня приветствует Вадим.
У него взлохмаченные волосы.
Натянутая на скорую руку навыворот футболка.
В груди снова печет от мысли, что в его спальне сейчас досыпает противная рыжая собачница.
— И тебе доброго утра, Вадим.
Я здороваюсь, стараясь одновременно казаться и безразличной, и слегка дружелюбной. Если он раньше считал меня просто немного пришибленной, то сейчас, кажется, готов вызывать санитаров.
— Ещё не восемь. У тебя сломались часы? — Пока Вадим немного отклоняется и проверяет время на своих часах, я заглядываю внутрь его квартиры.
Странно, но женской обуви не вижу. Ведущей в спальню дорожки из сброшенной в порыве страсти одежды тоже.
Меня разрывает от ревности. Перед глазами пляшут картинки его ночи не со мной.
Господи, как это ужасно.
— Это у тебя проблемы с гостеприимством. На твоем пороге стоит соседка с двумя стаканчиками кофе, а ты держишь её на пороге вместо того, чтобы…
— Мы не договаривались о совместных завтраках, Марьяна. Речь шла только о том, что ты будешь приносить мне кофе, а не…
Я внимательно слушаю Вадима, готовясь ему оппонировать, но внезапно слышу странные звуки, доносящиеся из спальни.
Явно не просто так, а чтобы их замаскировать, Вадим вдруг начинает покашливать.
Вот подлец.
У меня нет оснований относиться к нему, как к изменщику, но я отношусь. Стреляю в мужчину злым взглядом, проезжаюсь ещё раз по телу.
Он хорош даже спросонья и в домашнем. Ненавижу его.
— Если у тебя есть хоть капля совести, Титов, ты пригласишь меня внутрь.
