Взгляд Кирилла блуждает по мне, потом съезжает в сторону — он смотрит на Вадима зло и с презрением.
Я же еле сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть: тебе до него, как до неба, ничтожество!
— То есть не соврали, да? Нашелся-таки самоубийца, готовый похоронить свою карьеру во имя хотелок моей своенравной жены.
Вадим на скрытую угрозу Кирилла не реагирует, а вот я взрываюсь:
— Ты сядешь в тюрьму за всё, что сделал! Я добьюсь, чтобы ты в жизни больше никогда не смог.
— Тише, любимая, — Кирилл передергивает.
Морщится, словно его утомил мой визг, взмахивает рукой, прося не фонтанировать эмоциями. — Чего ты разоралась-то?
Перед людьми меня позоришь.
Пока я хватаю ртом воздух и пытаюсь прийти в себя, Вадим шагает вперед.
ДО этого я чувствовала его грудь плечом. Теперь уже его плечо вклинивается между мной и изменником-мужем.
Это неправильно, но меня окатывает волной тепла. Я с радостью уступаю право вести разговор ему.
— В соответствии с доступной нам информации, сегодня в одиннадцать по данному адресу проводится собрание акционеров АО ЮГСТРОЙТРАНС.
Если вы не хотите проблем — сделайте так, чтобы Марьяна Алексеевна смогла физически поприсутствовать, — Голос Вадима звучит ровно и убедительно. Он источает. Уверенность.
А вот Кирилл кривится. Смотрит, как будто у него под носом что-то скисло.
Проигрывает Вадиму в росте, поэтому бедному приходится задирать голову и это выглядит совсем не так, как ему хотелось бы, наверное.
— А на каком основании Марьяна Алексеевна должна физически присутствовать?
— От наглости Субботина меня снова взрывает.
Я кручу в голове истеричные ответы, хватая ртом воздух, а вот Вадим держит себя в руках.
— Марьяна Алексеевна заявила о своем желании присутствовать лично. Ваша доверенность отозвана. Без владелицы контрольного пакета акций собрание не состоится. У вас не будет кворума.
Ее не допуск не поможет ни в чем, кроме блокировки деятельности компании.
— А кто вам сказал, что Марьяна Алексеевна имеет хотя бы какое-то отношение к моей компании?
В холле повисает тяжелое молчание.
Мы с Вадимом смотрим на Кирилла.
Остальные собравшиеся вокруг — на меня. В их взглядах отражается неловкость и жалость. Только в задницу себе вашу жалость засуньте!
— Лариса Давидовна, не могли бы вы показать госпоже Марьяне реестр акционеров? Уверен, моя жена достаточно сообразительна, чтобы быстро разобраться — кворум у нас есть. И все акционеры приехали вовремя.
