Слежу, как малой носится по траве с другими собаками и радуюсь, что хотя бы детей у нас с Катей нет. Это было бы сложно.
— Ты скоро папашкой станешь, знаешь? — спрашиваю у своего норвича, потрепывая его по шерсти между ушей, когда он приносит мне мячик. Бросаю и он снова несется за ним на траву.
Мы возвращаемся в квартиру через час.
Я собираю вещи под звуки тяжелых Катиных вздохов и пристальным наблюдением.
Злюсь, потому что выглядит, будто Катя боится, что я вынесу что-то лишнее из собственной квартиры.
Но жизнь научила меня молчать до последнего. Любое мое слово может быть использовано против задолго до суда — прямо здесь и сейчас.
— Мама сегодня звонила. — Первой заговаривает Катя. Я на несколько секунд зависаю, а потом продолжаю собираться. — Спрашивала, не вернулся ли ты.
— Ты можешь её успокоить, что не вернулся и не вернусь.
Я застегиваю сегодняшний свой чемодан и выпрямляюсь.
Марсель чувствует неладное.
Всё это время он спокойно лежал на своей лежанке, а теперь поднимает морду и уши.
Я понимаю, что придется приехать еще как минимум раз. Сейчас сборы окончены, начинаю отсчет до истерики.
Смотрю на Катю, у нее на лице эмоции сменяют друг друга. Сначала она злится.
Вздергивает подбородок, типа гордая. Забрасывает ногу на ногу и откидывается на кровати чуть назад.
Потом у неё начинают дрожать губы, в глазах слезы. Поехали..
Это тоже слезы, но другие. Я слишком хорошо знаю Катю, чтобы в них верить. У неё был миллион и один шанс помочь мне нормализовать наши отношения.
Но ей это не надо. Она хочет ломать меня под себя. Причем даже не понимает, какая её конечная цель. Мне иногда кажется, она просто наслаждается процессом. Мотает мне кишки и сама тоже страдает. А я этого больше не позволю.
— Ты уже кого-то нашел, да? Ты уже спишь с какой-то шлюхой?
Нет, я никого не нашел и ни с кем не сплю, но Катю это не касается. Отвечать не собираюсь. Совру, что да — она сядет на конька преданной жены. Скажу, что нет —начнет выть о важности сохранения семьи.
Она не слышит меня категорически. Сохранять нечего. Я просто устал.
— Я хочу забрать Марселя. Ты угробишь собаку.
Катя воспринимает мои слова, как обвинение. Снова злится, дышит шумно и через нос. Потом наклоняется и сдергивает беднягу с лежанки. Начинает то ли гладить, то ли бить по голове — сходу даже толком не поймешь.
— Нам с Марселем всё нравится.
— Ему нужно дважды в день гулять, Кать. Утром и вечером. Есть тоже по расписанию и нормам.
