Дважды развелись, однажды овдовели. Мне кажется, это не тот опыт с мужчинами, который должен был меня привлекать.
— Фу, какой ты.
Юля легонько бьет меня по плечу и снова отступает.
— А, между прочим, мог бы поблагодарить, что я не взялась за ваш с Катюней развод... Я бы тебя без трусов оставила.
Она оборачивается и проезжается по мне взглядом, задерживаясь там, те оставшиеся со мной трусы. А я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.
В итоге тянусь к лицу и тру его.
— При всем уважении, Юлия Павловна, без трусов вы меня оставить не смогли бы, потому что у вас адвокатское приостановлено.
— Это формальности, — Юля отмахивается, а у меня глаза на лоб лезут.
— Вы судью нахуй послали. И подрались с приставом, Юля.
Крыть ей нечем. Женщина останавливается посреди комнаты и смотрит на меня хмурым взглядом. Мы с ней коллеги. Но Юлия — из тех юристов, с которыми не любят иметь дел даже азы профессии. Из их преимуществ — наглость. Из недостатков — отсутствие знаний и мастерства. Когда что-то идет не так, как хотелось бы, виноваты все вокруг.
Судью Юля послала нахуй, когда тот оглашал не устраивающее ее решение.
Спасибо, кучу не наложила. Ходят слухи, и такой протест против системы однажды случался.
— Просто смирись: тебе повезло, что вашим разводом занимаюсь не я.
Хмыкаю, но не спорю. Поднимаю руки, чтобы не стать причиной нового всплеска необоснованной агрессии сейчас.
Вообще, когда Юлии нечего с тобой делить, она походит на вполне адекватного человека.
И дочь свою оценивает тоже адекватно.
— Дура она у меня, конечно, — проинспектировав квартиру и смирившись, что убеждать меня вернуться к дочери нет смысла, Юля снова подходит ко мне и проглаживает ткань футболки на груди.
Я согласен, но молчу.
Юля смотрит в глаза и улыбается, я просто жду, когда соберется уходить:
— А соседка — ничего такая. С характером.
— Еще каким, — упоминание о Марьяне отзывается в груди.
Сложно видеть в ее взгляде подозрения в предательстве. Сначала думаю, что может надо было начистоту, а потом напоминаю себе же: не могу быть в ней уверен.
Поэтому и искренним до конца быть не могу. Сейчас лучше так.
— Ты похудел, кажется... - Не сдержавшись — закатываю глаза. — Плохо тебя соседка кормит да?
Воспоминания об ужинах Марьяны, как ни странно, отзываются теплом. Сгоревшая к чертям курица не верх кулинарного искусства, но старания я оценил.
— На убой кормит, Юля. Можете не волноваться. Разнообразно.
