У тебя, вообще-то, отрицательный резус-фактор, к тому же скачущий цикл. Тебе наблюдаться надо, а не всякую хрень пить! Ты о своем женском здоровье хоть секунду подумала?
Моя речь немного ее отрезвляет.
Она делает настороженное лицо, спрашивает:
— Откуда ты знаешь, что у меня отрицательный резус-фактор?
Ее вопрос неслабо действует на нервы.
— Мне ли не знать? — развожу руками. — Хочу напомнить, ты была моей невестой. Я лично водил тебя в клинику обследоваться, припоминаешь? Ты показывала мне все результаты, и так уж сложилось, что у меня нормальная память, я помню твою группу крови и резус-фактор.
А еще любимый цвет.
А еще размер ноги, пальца, запястья.
А еще, где ей щекотно, где нравится, чтобы ее целовали.
Я помню огромное количество фактов о ней. Так случилось, что за пять лет ничего не забыл.
— Мы близкими были, — напоминаю ей.
Она реагирует откровенно странно — громко сглатывает, будто пытается избавиться от здоровенного кома в горле. Глаза ее блестят, словно она готова расплакаться, но быстро приходит в себя.
— Хорошо, — кивает Снежана. — А про плавающий цикл ты как узнал? Раньше у меня его не было. Ты следишь за мной, Барсег?
Черт, а вот это я ляпнул ей совершенно зря…
У меня есть два варианта: уйти в глухую несознанку или… Черт подери, мне не за что оправдываться.
— Да, я следил за тобой, но только потому, что ты не оставила мне выбора, — заявляю ей со всей уверенностью.
Надо видеть лицо Снежаны в этот момент.
Ее глаза расширяются, челюсть отвисает.
Видно, ей недоступна простая логическая цепочка, какая легко выстраивается в моей голове.
Поясняю:
— Я хотел поговорить с тобой по-нормальному. Хотел узнать, действительно ли ты хранила девственность все это время или это была показуха для меня. Мне, как мужчине, это было важно знать. Но ты не изволила со мной разговаривать, поэтому мне пришлось пойти другим путем.
— Ты нормальный вообще? — стонет она. — Тебе известно такое понятие, как личные границы? Ты просто смял мои, ты…
— Хватит разыгрывать драму там, где это не требуется, — притормаживаю ее.
— Ничего страшного я не сделал, просто поговорил с врачом…
Как только это произношу, нарываюсь на бешеный взгляд Снежаны.
— Ты правда считаешь, что не сделал ничего страшного? — она громко возмущается. — То есть, по-твоему, нормально заманивать к себе в номер девушек и иметь их без резинки?
О как ловко мы умеем переводить темы. Что ж, ладно, по этому поводу мне тоже есть что ей ответить.
