Переводческий, значит…
Помнится мне, Снежана в свое время училась как раз на переводчика.
Работает здесь?
Хм… если так, то недолго ей осталось трудиться в «Суперлюксе».
Учитывая, сколько эта сука мне нагадила в свое время.
Я не злопамятный, нет. Я просто злой, и память у меня хорошая.
Глава 18. Ее лютые страхи
Снежана
Я, как последняя дурочка, застываю у кабинки лифта. Ежу понятно, внутрь не захожу, вспоминаю как дышать, только когда лифт отъезжает.
Впрочем, легче мне особенно не становится.
Дрожат руки, ноги, поджилки. И кажется, скоро мне понадобится кардиолог, потому что сердце стучит так быстро, что наверняка случится приступ.
Вот какая яркая реакция на внезапную встречу с Барсегом Багиряном.
Что он тут делает? Какого черта, вообще?
Главное, выглядит таким важным, будто купил целое офисное здание и фирмы, которые здесь располагаются. Наслаждается теперь собственной властью.
Вот только денег бы у него на это не хватило. Багиряны, конечно, семья состоятельная, но не настолько.
И вес они имеют в Краснодаре, но вовсе не в Москве. Не мог же он прям уж так сильно подняться за пять лет?
Напрочь забываю, зачем вообще подходила к лифту. Поворачиваюсь на каблуках и иду обратно в переводческий отдел.
Заворачиваю в кабинет, словно зомби прохожу мимо столов коллег, коих в отделе насчитывается семь человек, и усаживаюсь на свое место.
— Я не поняла, а кофе с круассанами где? — раздается с соседнего рабочего стола.
Это возмущается моя Анюта. Еще бы ей не возмущаться, я ведь за этим вставала, шла к лифту.
Есть у нас дурацкая особенность — не успеваем позавтракать, поэтому нередко то она, то я спускаемся в кафе за кофе с круассаном. Само собой, берем на двоих. Сегодня была моя очередь. Вот только вспомнила я об этом только сейчас.
Первый порыв — все-таки поднять задницу и снова двинуться в поход за вредным перекусом, но память услужливо напоминает, кого я могу встретить по дороге. Аппетит снимает как по мановению волшебной палочки.
Даже кофе уже не хочется, я и без того взбодрилась выше крыши.
Перед глазами до сих пор стоит Барсег.
Какой он стал… Другой!
Возмужал, даже заматерел и, кажется, стал еще шире в плечах. Лицо больше не похоже на юношеское, из глаз исчез задорный блеск. Взрослый мужик, к тому же строгий, с въедливым тяжелым взглядом — вот каким он мне показался.
— Снежан, ты чего как статуя? Хоть бы ответила, — сестра снова пытается привлечь мое внимание.
