— Я не хочу больше ни от кого бегать и скрываться. — Аня топает ногой, обутой в белый кроссовок.
Она тысячу раз права.
Неожиданно во мне что-то ломается, будто перерождается.
— И я не хочу больше бегать! — сообщаю сестре. — Мы не будем! А если они посмеют к нам приблизиться, станем звонить в полицию, получим ордер, или как это там называется.
— Вот именно, — запальчиво кивает сестра. — Подстрахуемся. Пусть только попробуют к нам приблизиться! Поедем в какой-нибудь большой город, затеряемся там, заживем своей жизнью, снова станем учиться, найдем хорошую работу.
Что скажешь Снеж?
Она давно этого хочет. И я тоже.
— А если кто-то из Багирянов продолжит нас травить… — заговаривает Аня.
— Никто не вправе нас травить! Мы не собаки! — отрезаю строго.
Пора начинать настоящую новую жизнь, где нет места ни одному из ублюдков Багирянов. А если они осмелятся в эту жизнь постучаться, я дам такой отпор, что мало не покажется.
Глава 15. Что будет через пять лет?
Снежана
Мы с сестрой покидаем Сочи холодной ночью.
Оставляем полгода жизни за плечами.
Едем в плацкартном вагоне в столицу.
Решили, что там может затеряться абсолютно любой человек, в том числе и мы.
Аня спит наверху, я внизу… не сплю.
Не могу уснуть.
Уже глубокая ночь, в вагоне стоит полумрак, спи себе не хочу… А сна все равно ни в одном глазу.
Я копаюсь в телефоне, радуюсь тому, что перед отъездом мы все же купили мне новую сим-карту. На этот раз на имя сестры.
Я создала себе все-все новое. Странички соцсетей, почту.
Человек ведь не может прожить в современном мире без всего этого. Тем более что я больше не собираюсь прятаться, хотя и выставлять себя напоказ не планирую. Не в ближайший год или два.
И вот я просматриваю очередную статью о том, где можно устроиться в столице на первое время, как вдруг мне приходит оповещение о новом письме.
Почту я создала сегодня утром. Там у меня сообщение от компании Mail.ru с подтверждением регистрации, и все. Было до недавнего времени.
Теперь еще новое сообщение от абонента Bagiryan1996.
Как пишется фамилия Барсега на английском, мне великолепно известно, как и год его рождения.
Он.
Больше некому.
Вчитываюсь в тему письма и покрываюсь мурашками.
«Через пять лет ты пожалеешь!» — кричит на меня Барсег.
Не хочу открывать письмо, но и удалить не могу.
Маюсь так несколько секунд, потом все же нажимаю на «Открыть».
Проваливаюсь в текст. Первые слова еще хранят какую-то адекватность.
