По сути, за что? За то, что я не выносил младшего брата? С чего я в детстве должен был выносить этого маленького засранца? К тому же я не обижал его так уж сильно, просто учил уму-разуму время от времени.
Помню, один раз я закрыл Барсега на чердаке. Я ж не виноват, что этот придурок так испугался, что просидел там тихо почти сутки, пока не начал орать от голода. Отец тогда так отходил меня ремнем, что я сидеть не мог.
После я пересмотрел свою тактику.
В следующий раз взял брата на прогулку втихаря, оставил его за городом возле леса.
Там, по слухам, бродила стая бешеных собак. Когда я вернулся, сделал вид, что вообще не видел его в этот день.
Барсег не должен был вернуться. Но…
Его каким-то чудом нашли, а мне, одиннадцатилетнему пацану, за тот финт целый год не давали карманных денег. И это без учета того факта, что отец так отходил меня хворостиной, что на жопе до сих пор шрам.
В общем, мне есть за что ненавидеть Барсега. Я этого не показываю, но поводов вагон.
Потом я стал в разы умнее, больше не проявлял к нему ненависти открыто, а тот и вовсе подумал, что ее нет, хотя я продолжал колотить его втихушку.
«Братик, братик», — пищал он все детство и ходил за мной хвостом.
Ситуация не особенно изменилась с годами. Я по-прежнему важная фигура в его жизни. Мне тридцать три, ему двадцать семь. И он по-прежнему посматривает на меня, как на главного.
Гляжу на брата покровительственным взглядом.
— Только один раз скажу, — все же давлю на свое. — Не пара она тебе, Барсег. Тебе надо хорошую девочку, а такие красотки хорошими девочками не бывают.
Это природа. На хер эта идеальная внешность? Одни проблемы от нее. Выбери себе кого попроще и женись, раз так приспичило…
«А я буду ебать твою красоту…» — это я про себя, разумеется.
— Ты-то не встречаешься с кем попроще, вокруг тебя одни красотки, а мне советуешь другое, — хмыкает Барсег, меряя меня взглядом.
Сравнил хрен с пальцем.
Кто он и кто я…
Я — бунтарь, который, вместо того чтобы учиться, как Барсег, на пять с плюсом, положил большой и толстый на экономическое образование, пошел своим путем.
Я достойно вложил в дело бабушкино наследство, открыл ночной клуб, который приносит мне неслабый доход и снабжает свежим мясом в ажурных трусиках.
А Барсег что? Любимчик семьи, как только получил бакалавра, сразу к папе в фирму — и давай въебывать там с утра и до поздней ночи. Трудоголик фигов!
То, что у Барсега появилась такая вот Снежана, — аномалия, которую я с удовольствием устранил.
