Потому что точно знаю, что получу гораздо меньше удовольствия от своего триумфального вечера, если Барсег не будет свидетелем всего этого. Ведь некоторые вещи я подготовил специально для него. Чтобы раз и навсегда утереть нос этому высокомерному говнюку.
Уесть так, чтобы тот помнил до конца жизни.
Но неожиданно я слышу его вполне бодрый ответ:
— Я приеду, Ваган. Сюрприз тебе привезу такой, что крышу снесет.
Мне категорически не нравится его тон. Что он задумал? Пустить мне пыль в глаза дорогим подарком? Что меня изрядно раздражает — это его успешность в делах.
Отец нередко ставит его мне в пример, ведь мой бизнес на порядок ниже по доходам.
— Ты же не против, я приду на твою помолвку с девушкой? — продолжает Барсег. — Запиши на меня плюс один.
Не удерживаюсь от вопроса:
— Что за девушка?
— Очень особенная, — уходит он от ответа.
Делаю вид, что радуюсь:
— Конечно, брат. Приходи с девушкой. Я очень рад, что у тебя наконец появился кто-то особенный… А еще больше рад, что ты не обижаешься, раз хочешь прийти.
— В каком смысле? — настораживается он.
— А мать не сказала? — кидаю подколку. — Так вышло, что я забронировал тот же ресторан, что был у тебя на помолвке. Я не нарочно, просто моей невесте он очень нравится. Женщины, сам понимаешь…
— А-а, — тянет Барсег. — Все нормально, Ваган, мне плевать, что там случилось пять лет назад. Быльем поросло. Я приду.
На этом брат кладет трубку.
Я снова осматриваю свою холеную физиономию в зеркало и улыбаюсь отражению.
Ага, плевать ему, как же.
Царапнуло… Еще как. Или даже резануло. Оно и неудивительно. Барсег после той помолвки ходил сине-зеленый месяцами, наверняка обходил тот ресторан десятой дорогой. Да и гости у нас одни и те же, наверное многие вспомнят его прошлое фиаско.
Мы вообще с Барсегом почти не общались после его помолвки, потеряли связь, хотя я продолжаю временами призывать к его чувству долга перед семьей. Пускаю ему кровь разными способами.
На самом деле, я рад, что он уехал из города.
Я теперь у родителей любимый сын, потому что рядом.
Даже женюсь, так что они крутятся вокруг меня… Но до конца я, наверное, никогда не успокоюсь, не прекращу наше соперничество. Оно будет живо во мне по крайней мере до тех пор, пока Барсег дышит.
Кстати, братец охуеет, когда увидит, на ком я женюсь.
— Карина! — зову ее громко.
Моя крошка-невеста спешит появиться.
Она как собачка, послушная, боится, когда щелкают по носу газетой, дает мне делать с ней что хочу. Характер подкачал, да.
