Прохожу в прихожую и начинаю с главного:
— Я хотел сразу сорваться в родной город, но эта сука в Таиланде, мне мать сказала. Ваган приедет через четыре дня, и я…
— Ты хочешь набить ему морду? — спрашивает Снежана.
Да я хочу. Еще как хочу…
Но одним вшивым мордобоем эта сука не отделается.
— Снежан, — громко откашливаюсь. — Я в машине сидел, меня бомбило все это время. Я руку готов на отсечение отдать, ты не единственная, с кем он это сделал. И он должен понести заслуженное наказание. Ты поможешь мне его посадить? Выступишь со своей историей?
— Да, — говорит она решительно.
Мы со Снежаной проходим в крошечную гостиную двухкомнатной квартиры, которую она снимает с сестрой.
Снежана приглашает меня сесть на диван, устраивается рядом и смотрит настороженно, спрашивает:
— Ты правда на это пойдешь? Я честно хотела засадить Вагана за решетку, и Аня тоже хотела. Но прошло так много времени, и доказательств ведь никаких, только наши слова… Барсег, с чего ты решил, что я не единственная, над кем он так поиздевался?
Мне, как взрослому мужчине, это очевидно по многим причинам.
Вагану тогда было тридцать три года. Давно не восемнадцать, и даже не двадцать пять, чтобы можно было хоть попытаться списать его действия на молодость, дурость, играющие гормоны.
Взрослый мужик, бизнесмен, заманивает к себе девятнадцатилетнюю девчонку. Прессингует тем, что поиздевается над ее сестрой, единственным близким человеком. Силой вынуждает пойти на то, чего она никак не хочет.
Вот прям проснулся он утром и решил — а не оприходовать ли мне невесту брата… И план придумал с лету.
Или вообще на ходу сочинил, когда увидел в клубе ее дуреху-сестру.
Такие поступки так с лету не делаются. Человек должен быть морально готов к подобному — это как минимум.
Значит, Ваган был готов."
"Также присутствует тот факт, что его же охранники, со слов Снежаны, были подельниками. Они держали Аню в помещении, в то время как он насиловал ее сестру. Таких верных, а точнее продажных, людей еще надо найти, с ними надо договориться.
Это вряд ли под силу человеку, далекому от криминального мира.
И тот факт, что он записал действие… Заставил Снежану и так и эдак позировать на камеру, чтобы вышло реалистично, будто она этого хотела. Значит, он как минимум должен был знать, как это сделать. Он ведь управлял ею, командовал. В нем не было ни тени сомнения, четко осознавал, что делал.
Ага, ага, так я и поверил, что это первое и единственное преступление сексуального характера, которое совершил Ваган.
