— Не плачь, пожалуйста, — прошу ее, шагаю вперед. — Только не плачь, успокойся, молю…
Я подхожу к ней вплотную, наклоняю голову заглядываю в глаза. Осторожно, как могу, беру за плечи, прижимаюсь губами ко лбу.
Млею от того, что она рядом.
А Снежана упрямо пытается скинуть мои руки, упирает кулаки мне в грудь.
— Отпусти меня! — шипит обиженно.
Я наклоняюсь ниже, говорю ей в губы:
— Никогда. Что угодно проси, хоть луну с неба, я извернусь чертом, но достану. Только отпустить не проси, не смогу. Я уже отпустил однажды… смотри, куда завело.
— Ненавижу тебя, — стонет она жалобно. — Все нервы мне вытрепал!
— Аналогично, — хриплю в ответ. — Жить без тебя не могу, с ума схожу. Прими меня! Пожалуйста, Снежана…
Ответить ей ничего не даю. Закрываю ей рот поцелуем.
Целую долго, с нажимом. Почти задыхаюсь, пока ласкаю ее губами.
Наконец отстраняюсь, снова всматриваюсь в ее лицо, спрашиваю:
— У тебя хоть что-то ко мне осталось? Хоть крупица любви?
Она не отвечает, лишь смотрит на меня с горечью.
Но больше не отпихивает. Постепенно в ее взгляде что-то неуловимым образом меняется, она будто тянется ко мне всем телом, хотя мы стоим вплотную.
Я снова наклоняюсь к ее нежному ротику. Целую как могу ласково.
Снежана больше не сцепляет зубы, не пытается от меня отстраниться. Ее кулаки разжимаются, она кладет ладони мне на грудь, ведет ими вверх.
И вот я самый счастливый.
Она меня обнимает!
Дурею от ощущений. Меня всего аж распирает от неуемных желаний.
Через пару секунд я уже припечатываю Снежану к стенке — прямо возле холодильника.
Обхватываю ее ладонями за талию, поддеваю свитер и сую пальцы под мягкую шерстяную ткань.
А там…
Самая нежная на свете кожа, самая мягкая, в то же время упругая грудь, по недоразумению все еще покоящаяся в бюстгальтере.
Правой рукой поддеваю чашечку лифчика, с удовольствием обхватываю нежное полушарие, играю с мгновенно затвердевшим соском.
Снежана охает мне в губы, прижимается ко мне плотнее. Ей определенно нравится то, что я с ней делаю.
А я уже не в силах терпеть.
Я хочу ее взять.
Хоть раз нормально сделать своей. Прошлый опыт не в счет, от него одно сплошное расстройство.
Я резко поворачиваю Снежану спиной к себе, заставляю немного прогнуться в талии, выпятить попку. Потом тяну руку к застежке ее джинсов, расстегиваю пуговицу, нащупываю язычок молнии…
И тут она стонет:
— Барсег, не надо!
Прямо как тогда в гостиничном номере.
Меня будто током прошибает от ее слов.
