— Или хочешь попытаться убедить меня, что тебя заставили, буквально вынудили участвовать в том фарсе. А, может, Вадим твой любовник? И ради него ты готова на всё?
— Да как ты смеешь? — Я пытаюсь оттолкнуть его от себя. — Ненавижу тебя!
Его последняя фраза как последняя капля в чаше моего отчаяния. Мои губы дрожат, тело содрогнулось в рыданиях, которые я не могу остановить.
Ужасный — ужасный день, я держалась, но сейчас мои нервы не выдерживают. Я горько плачу. О своих несбыточных мечтах и горькой судьбе.
Такой же горькой, как моя свадьба. Оплакиваю себя и свои наивные, глупые мечты.
— Тише, тише! — слышу сквозь рыдания его шёпот. Он привлекает меня к широкой груди, его тепло обволакивает меня. Я знаю, что не должна вестись на его ласковый голос. Но сейчас, во всём мире, он единственный близкий для меня человек. Мой муж. Пусть номинальный, но ведь можно на минутку представить себя настоящий и любимый женой? Уткнувшись в его грудь, даю волю слезам.
Не знаю, сколько времени прошло.
Слёз не остаётся, выплакала всё, до последней слезинки. Резко отстраняюсь от Ерёмина, молниеносным движением открываю дверцу автомобиля, выбираюсь на улицу.
Чувствую себя странно. Я редко плачу, жизнь в детском доме закалила мой характер. Никогда не была сентиментальной, чувствительной и плаксивой барышей. Мои слёзы видит только подушка. Банальная фраза, но действительно так. Ерёмин является последним человеком в мире, которому бы я хотела показать свои слёзы, свою слабость.
События последних недель, нервы, переживания, стресс, не удивительно, что я разревелась как дура.
— Извини! — говорю я, отворачивая заплаканное лицо, когда он выходит из машины, обходит её и останавливается рядом со мной.
Мне предстоит, как минимум полгода, прожить с ним под одной крышей. Надеюсь, мы не станем часто пересекаться. Ни он, ни я, мы не настроены на сближение и общение. Хочется верить, что у меня получится сохранить безразличный нейтралитет. Меня не трогают, я никого не трогаю.
— Думаешь о побеге? — Слышу я его вопрос. В голосе звучат стальные нотки. Недоумеваю. Как будто два разных человека. Один только что успокаивали плачущую меня, я чувствовала его тёплое дыхание. Раз, и человека подменили. Теперь он вновь холодный и отстранённый, словно не было тех минут близости.
— Куда мне бежать? — равнодушно пожимаю плечами. — И… — с вызовом смотрю на него, — ненавижу быть должницей. Не переживай, свою роль я сыграю.
