И потом, не забывайте, что речь идет не о профессиональной сцене. Мы просто ходили в клуб. Многие только для здоровья, хорошей физической формы, красивой осанки, пластики. И делать танцы профессией не собирались.
— А вы?
— И я в том числе. Когда окончу колледж, буду менеджером отельного бизнеса.
— А Ольга?
— Понятия не имею! По крайней мере она никогда не высказывала вслух желания стать танцовщицей. Но, судя по всему, могла выбрать какой угодно вид деятельности. Или вообще не работать. Доходы ее отца вполне это позволяли.
И опережая ваш вопрос, скажу, что мои родители зарабатывают гораздо скромнее. Мама — ведущий бухгалтер одной частной фирмы. Папа — менеджер, последние десять лет автомобили продает. Но Ольге я никогда не завидовала. С чего? У нас замечательная семья, нормальный достаток, есть все, что нужно.
— Марина, а подружиться с Копыловой вы пытались? — спросил Гуров, памятуя, что настойчивые попытки навязать общение могли вызвать у Ольги приступ агрессивного поведения.
Особенно если девушка полагала, что ее дружбы добивается человек не совсем ее круга.
— Нет, никогда. Она не проявляла желания дружить, а приставать — это не по мне. Так что общались как все, обычный, ни к чему не обязывающий треп.
— Понятно. Так что же все-таки произошло, когда вы поссорились?
— Да мы и не ссорились вовсе, — пожала плечами Марина.
— Как это? — непонимающе переглянулись оперативники.
— Ссора подразумевает словесную перепалку.
Или взаимный обмен оскорблениями, — терпеливо пояснила девушка. — Ничего этого не было. Ольга просто набросилась на меня. С ее слов: «Как ты посмела?» — я предположила, что сделала нечто недопустимое, по ее мнению, или что-то, что ей сильно не понравилось.
— Но вы сделали попытку выяснить, в чем дело?
— Разумеется, все время, пока могла говорить. — Глаза девушки снова наполнились слезами. Одна из них даже сорвалась и покатилась по щеке. Марина торопливо смахнула ее, отвернулась, чтобы успокоиться, потом продолжила: — Она просто избила меня.
И от растерянности я сначала даже не сопротивлялась. Да и драться не умею, честно говоря, так что мои попытки защищаться, вероятно, выглядели жалко. А потом Ольга ударила меня лицом об стену, а там был уголок железный. Вернее, торчал какой-то корявый крюк. Так что вот, — запустив руку в волосы, подняла она одну прядь, и оперативники увидели довольно длинный розоватый шрам.
