Речь идет о конфликте, который произошел между вами, Марина, и Ольгой Копыловой около полугода назад. Когда вы обе были солистками в танцевальном коллективе «Шоу-балет „Феникс“».
От внимания Гурова не ускользнуло, что девушка при слове «конфликт» напряглась, а как только он произнес имя Ольги Копыловой, застыла, словно каменное изваяние, даже моргать перестала.
— Боюсь, что не совсем поняла ваш вопрос, — после долгой паузы тихо произнесла она.
— Я хочу все знать об этом инциденте.
— Кто вам вообще сказал, что «конфликт» или «инцидент» имел место быть? Мне нечего вам сообщить по этому вопросу.
Абсолютно нечего.
— Мариночка, так дело не пойдет, — ласково начал Стас, — вы же сами не так давно сетовали, что планы рушатся. А такими темпами вы нарушите не только свои, но и наши со Львом Ивановичем планы на продуктивный труд и вечерний отдых. А это нехорошо, потому что полицейские — люди очень занятые и занимаются они серьезными и важными делами. Тем более тут, в Главном управлении. Так что подумайте: стали бы вас вызывать из-за ерунды? А? Тем более так, чтобы на беседу доставлял оперативник?
— Опыт у меня невелик, но нет, наверное.
На допрос обычно просто повесткой вызывают.
— Правильно! — искренне обрадовался Крячко. — Значит, вы должны понимать, что дело важное. И, кроме того, срочное. Мы же все взрослые люди. А мы со Львом Ивановичем плюс к тому еще и опытные. Все понимаем, многое знаем и о многом догадываемся.
— Тогда зачем вам мои показания? — буркнула девушка. — И вообще, я тут в качестве кого, собственно?
— Это вы нам скажите, кто вы: свидетель происшествия, его непосредственный участник или жертва?
— Я не хочу об этом говорить, понятно?! — неожиданно вспылила Марина.
— Да. Но сейчас у вас нет выбора, — твердо проговорил Лев, который последние пару минут предпочитал молчать, но решил, что теперь настала пора перехватить инициативу. — Ольга Копылова похищена! Ведется уголовное расследование. Вы не можете отказаться давать показания, тем более что на кону жизнь человека.
— Вы сейчас, конечно, сочтете меня жестокой, но если бы Ольга тонула в паре метров от меня, а вокруг не было ни души, чтобы оказать помощь, я бы ей ни руку, ни даже палку не протянула!"
"— Почему? — мягко поинтересовался Гуров. — Неужели она вас так сильно обидела, что это невозможно ни забыть, ни простить?
— Дело вовсе не в обиде. И не в прощении. Просто Ольга такой человек: опасный и жестокий. Протяни ей руку, она сама вылезет, а тебя в воду опрокинет.
