— Нет, не все! Мы еще можем перехватить у них инициативу!
— В каком это смысле?!
— Похитители будут выдвигать требования. Если им что-то от вас нужно — сейчас не важно, что именно, — они будут держать заложницу живой. И обязательно представят доказательства того, что с Ольгой все в порядке.
— Понятно. И как нам перехватить инициативу?
— Преступники тянут время, чтобы оказать давление. Вот и используем это против них! Быстро, но аккуратно, чтобы не насторожить похитителей, проведем расследование, вычислим их, узнаем, где они прячут вашу дочь.
И попробуем освободить девушку!
— Вы это сделаете?!! — По лестнице спускалась симпатичная стройная женщина в домашнем костюме. Лицо ее опухло от слез, глаза покраснели. — Вы найдете нашу девочку?! Обещаете?!!
— Нам нужно попытаться вычислить преступников и обнаружить место, где они прячут Ольгу, до момента передачи денег. Тогда с вашей дочерью гарантированно ничего не случится. То есть она гарантированно останется жива, — поправил себя Гуров, весьма некстати припомнив, что разные преступники могут по-разному обращаться со своими пленниками.
— Да, да, да!! — словно в бреду повторяла Елена Копылова. — Да, да, да!! Вы спасете ее, Лев Иванович?!!
— Я обещаю сделать все, что в моих силах.
Бизнесмен правильно истолковал предыдущую фразу Гурова. От внимания опера не ускользнуло, как он помрачнел и бросил короткий озабоченный взгляд на жену.
— Вы сейчас переговорите, — поднялся Копылов, — потом Елена Петровна покажет вам комнату нашей дочери и все, что вы пожелаете осмотреть.
А я буду в своем кабинете.
— Хорошо. Только у меня к вам еще один вопрос. Как думаете, почему похитители выбрали именно вашу дочь?
— Что вы имеете в виду, объясните! — вспыхнул бизнесмен.
— Понимаете, я вам сказал, что подобные преступления тщательно планируются? Вероятно, похитители выбрали вашу дочь, а не другого члена семьи, например, еще на этапе планирования. И мне хотелось бы знать, были ли у них к тому основания? И если были, то какие?
Гуров построил вопрос как можно деликатнее, но несчастные родители все равно ошарашенно замерли на несколько долгих секунд.
— Я одинаково люблю всех своих близких: жену и детей! И никогда не делал различия! — заявил наконец Копылов.
— Тихо, родной, успокойся! — положила руку на его широкую ладонь Елена. — Лев Иванович ведь не из праздного любопытства спрашивает. — И обратилась уже к Гурову: — Признаться, мы думали, что Олю схватили потому, что ее дверь первая по коридору от лестницы.
