Косте проще, чтоб я ни с кем не контактировала, он страшно ревнует, говорит, что любит, я верю, наивная такая.
– Так что за дела?
– Тебе лучше не знать.
– А может, тебе лучше не лезть в них?
Мне тогда было двадцать, Артему двадцать пять, время, когда ты бесстрашный, а еще плюс бессмертный. Это термоядерная смесь всех придурков, которые еще немого – и попадут в хреновую ситуацию, в кучу дерьма, из которого уже будет не выбраться.
– А может, тебе лучше не давать мне советов?
– Придурок. Хочешь, чтоб все было как в прошлый раз? Или как еще раз до него?
Артем не отвечает, собирает деньги обратно в спортивную сумку, я догадываюсь, откуда они у него, но все еще не хочу воспринимать эту реальность, живя в коконе своего мнимого благополучия.
Он всегда влезает в передрягу, Никифоров его отмазывает, а Артем готов молиться на него. Думаю, в этот раз он сам его во что-то втянул.
– Не ссы, малая, Никифоров все уладит, он мировой мужик. Если бы не он, не знаю, где бы мы с тобой были. Ты хоть знаешь, что он на тебя глаз положил еще в детдоме, ты вообще знаешь, насколько он влиятелен?
Я снова догадываюсь – по его разговорам при мне, по людям, что рядом, по тому, какие вещи меня окружают.
Я сдала на права, мне обещали на Новый год машину, будет хоть чем себя занять, а не просто так сидеть в четырех стенах.
– У него есть жена, ты знал?
– У всех есть жена. Не парься.
Артем идет на кухню, открывает холодильник, у него есть своя квартира, и ему не разрешено приходить ко мне, но сейчас Костя как раз с женой, у него медовый месяц.
А мне настолько больно, что хочется биться головой о стену.
Когда он неделю назад сказал мне об этом, не поверила, решила, что это шутка, розыгрыш, но Никифоров никогда не шутил. Он долго говорил, гладил по лицу, называл своей любимой девочкой, что он всегда будет рядом, что он меня безумно любит и никому не отдаст.
Было страшно и непонятно, как он может любить и так поступать? Разве это любовь?
Тогда меня сорвало с петель в первый раз, до этого я действительно бунтовала мало, живя под неким деликатным прессингом в придуманном для меня – детдомовской несчастной девочки – мире.
Я рыдала, выла, била посуду, я ненавидела весь мир за то, что он ненавидит и не принимает меня. Тогда впервые поняла, немного успокоившись, что чудес не бывает, что тебя никто никогда не спасет, и все вокруг ложь."
"Могу сказать с уверенностью, что когда Костя вернется, он увидит другую Арину.
