Местная шпана курит в пролетах траву, вокруг валяются шприцы, окурки, использованные презервативы – некое гетто под названием «Безнадега».
– Слышь, Аринка, дай рублей пятьдесят.
– Что значит «дай»? Иван Степанович, у нас тут не паперть у церкви, и никто подавать не будет.
Стоим у моих дверей, соседские открыты настежь, время к вечеру, мужик мается с похмелья, теребит края рубахи, накинутой на голое тело. В глазах мольба и то, что я его последняя надежда на сегодня выжить.
– Так я отдам, как пенсию получу, так сразу отдам.
– Пенсия вроде была позавчера.
– Да это сучка Машка все выгребла, воспитал паскуду неблагодарную. Вот с малых лет, с малых лет ее нанькал, мать-то бросила, отец на зоне сгинул, хотели в детдом забрать девчушку, я не дал.
Сука Машка – это внучка Степаныча, выгребает у него пенсию и приносит потом продуктами, Машка молодец. А дед молодец, что не отдал в детдом. Воспоминания моего детства скребут по венам тупой бритвой, в груди щемит.
– Возьми сто, потом вернешь, – сую в кулак соседу смятую купюру, мне бы самой начать экономить, сейчас у меня не безбедная жизнь любовницы подполковника полиции и очень непростого и влиятельного человека в городе.
– Дай бог тебе здоровья, Аринка, и мужичка хорошего, – Степаныч прячет заветную сотню в карман потертых трико. – Тут, кстати, ходил один – спрашивал о тебе у соседей.
Напрягаюсь. Пульс моментально подскакивает. Так скоро и паранойю заработать можно.
– Кто такой?
Вариантов у меня хоть отбавляй – от Никифоровских псов и шестерок Кобы до нового знакомого хозяина города господина Покровского.
Я очень «везучая» на знакомства девушка. Наш разговор с ним еще не окончен, я позорно сбежала, хотя могла остаться и дать понять, что я совсем неинтересный для него персонаж.
НО. Сука, всегда есть некое НО.
Мне он понравился.
Первый раз в жизни мне осознанно понравился мужик, и это не стоит отрицать. Так не должно быть, но понравился. Мне вообще редко нравятся люди, в основном я их ненавижу.
Он смотрит иначе, говорит иначе, в нем есть сила, власть, которую я так не люблю, но она не напрягает, в нем есть стержень и надежность.
Но когда-то я это все разглядела в другом человеке, который сделал меня своей марионеткой, тряпичной куклой для забавы. Можно ведь и второй раз ошибиться, а я не хочу.
– Здоровый, стриженый, в кожанке, все выпытывал, кто ты да откуда. А мне почем знать? Так и сказал: знать не знаю, а он деньги совал, не хотел брать, честно не хотел.
