Выйдя из подъезда, накинула капюшон, солнце хоть и светит, но уже не греет, ветер гоняет по небу серые облака, а я одета по погоде: джинсы, свитер, куртка и кроссовки. Я сегодня молодец и постараюсь не влезать ни в какое дерьмо.
Пока шла три остановки до бара, постоянно оглядывалась как преступница, что зарезала троих, украла миллиард и теперь в бегах. Думала, что Тихон приставил ко мне смотрителя, потому что если Никифоров узнал, где я, то я бы так спокойно не гуляла по чужому городу.
Покурила пять минут у служебного входа в бар, наблюдая за пацаном, что вместе с собакой бегал по тротуару, разгоняя голубей.
Я совсем не помню своего детства до детского дома, так, лишь обрывки воспоминаний, как испорченная пленка в кинопроекторе."
"Но помню, что мы с братом просили у родителей собаку, и нам ее обещали, когда Артемке исполнится десять лет, а мне пять. Нам исполнилось, но собака у нас так и не появилась, а потом не стало и родителей.
– О, какие люди, Арина, свет моих очей. Видеть тебя – это радость для моих глаз.
А если бы ты была сговорчивее, то мы бы могли волшебно провести время.
– Коба, у меня сегодня был слишком вкусный завтрак, и если ты дальше продолжишь нести нечто подобное, я блевану на твои начищенные ботинки.
– Какая грубая, невоспитанная, а главное – неблагодарная девушка.
Мужчина подходит ближе, за ним еще двое, из черной заниженной тачки бьют биты, Коба смотрит на меня сверху вниз, он считает, если я работаю в баре его отца, то что-то должна ему лично.
Медленно поднимаюсь, затянувшись, выбрасываю сигарету, выдыхаю дым мужчине в лицо.
А вот сейчас он ниже меня, потому что ростом не вышел, маленький, коренастый, с ярко выраженным комплексом Наполеона. Не понимаю, как у такого душевного человека могло родиться это?
– Это из-за тебя вчера тут было шоу? Отец уже догадался, кто в его баре толкает наркотики? Или он все знает и закрывает глаза?
– Ты слишком любопытная для бабы, это нехорошо.
– А хочешь, чтоб я исчезала и не мозолила тебе глаза? Хочешь, вижу, хочешь, но даже больше, чем трахнуть, чтоб не позорила тебя перед твоими шавками.
Сделай мне документы, и я уеду.
Говорю медленно, мы стоим очень близко, заглядываю в маленькие, глубоко посаженные глаза мужчины, в них интерес, а еще нездоровый блеск, Коба облизывает сухие губы. Я знаю такой блеск и ненавижу его.
Глава 6
Покровский
– Миша, ты узнал по пальчикам, кто наша рыжая девица?
– Нет, Тихон Ильич, она чистая, в нашей картотеке ее нет точно.
