Прижимаю Арину к себе, она теплая, сонная, волосы рыжим облаком лежат на подушке, снова запах лета январским утром кружит голову. Веду руками по груди, ребрам, накрывая живот, втягиваю в себя, заполняя легкие до предела, ее запах, сердце рваным ритмом бьется в ребра.
– Тихон… дыши, – шепчет на ухо, целует меня в висок, зарываясь тонкими пальчиками в мои волосы.
– Я боюсь это делать рядом с тобой.
– С каких пор хозяин города чего-то боится?
– Пули не боюсь, а тебя и его потерять – да.
– Ты невероятный.
– А при первой встрече дерзкая девушка грубо послала меня очень в нехорошее место.
– Бесил.
– И ты меня.
Арина смеется, заставляет меня лечь на спину, садится сверху, закрывая нас от всего мира рыжей пеленой волос. Глаза блестят, смотрит внимательно, сам давно возбужден, но это уже не похоть, не желание опустошить яйца, хочу любить ее.
– Ты невероятный, – пальцы девушки трогают лицо, снова сердце разрывается на части от счастья. – Сильный, уверенный, мой викинг, спасибо тебе, и я рада, что грех на себя взял не ты.
Мы оба знаем, о чем говорит Арина, но никто не поднимал эту тему два дня. К ней, конечно, придется вернуться и показать дело ее родителей, копию которого удалось достать. Но это все будет потом.
– Но я бы взял.
– Знаю, мой любимый викинг, знаю.
Она целует меня, едва касаясь губами, сжимаю руками бедра, хочу чувствовать ее каждой клеточкой своего тела. Арина трется о мой каменный стояк, углубляет поцелуй, ласкает мой язык своим, а я, просунув руки между нашими телами, ласкаю ее между ног.
На пальцах влага, в голове шум, в груди огонь.
Все происходит молча, нам не нужны слова. Арина приподнимается, помогает рукой, оседает на мой член, делает это слишком медленно, скриплю зубами. Моя девочка стонет, шипит как кошка, откидывает голову назад, раскачивается на мне, делает круговые движения бедрами, а сама ласкает свою грудь, щипает соски, кусает губы.
– Дьявол, Арина, я так сдохну под тобой.
Улыбается, но тут же, открыв глаза, наклоняется вперед, двигает попкой. Это сейчас не я ее, а она меня трахает.
Хочется перевернуться, уложить ее на спину, войти возбужденным до предела членом глубоко, но я даю ей полную свободу.
Арина ускоряет движения, стонет громче, щеки порозовели, губы приоткрыты, в глазах туман. Вот она замирает на секунду, часто дышит, а потом, обхватив мой член внутренними мышцами, сжимает его, кончает, режет воздух криком.
Ухватив за шею, тяну на себя, впиваюсь в губы, делаю несколько выпадов бедрами, кончаю вслед за ней.
