На меня уничтожающие посмотрели сразу две пары глаз, а я лишь приуныла.
– Возьмите у девушки все анализы, что берут на наркотики и запрещенные вещества, я подожду тут.
– Хорошо. Пройдемте.
– Вы забыли сказать: «Хорошо, Тихон Ильич».
– Я… я не понимаю?
– Не слушайте ее и не поддавайтесь на провокации, она проститутка и торгует наркотиками. Жду пять минут.
Нарочно долго писала в баночку, а потом умывалась и смотрела на себя в зеркало. Мне двадцать пять, я вполне симпатичная, здоровая, ну, как здоровая, относительно.
Впереди целая жизнь, как говорится, но она все никак не может начаться.
Может, это я такая несчастливая, поэтому все у меня наперекосяк все двадцать пять лет? Сначала родилась не у тех людей, потом оказалась им не нужна, а потом нужна, но не тому человеку.
– С вами все в порядке? Девушка!
– Нет, со мной не все в порядке.
Вода стекает по лицу, облизываю губы, сейчас еще немного постою здесь, и викинг выломает двери. Даже хочется на это посмотреть, но не стану, устала от всех сегодня.
– Держите, это все?
Вручаю девушке пластиковый стакан, жду ответа.
– Нет, нужно взять кровь из вены.
– Давайте возьмем, и если можно, то быстрее, я тороплюсь.
В процедурной светло и чисто, у нас в детдоме был такой бардак, и от всех болячек и болезней зеленка и аспирин. Снимаю куртку, бросаю ее на кушетку, кладу правую руку на стол. Медсестра немного тушуется, а когда, перетянув жгутом руку, пытается найти вены, морщит носик, разглядывая мои татуировки, которые покрывают всю руку.
– Слушай, а кто он?
– Кто?
– Ваш Тихон Ильич, которого все боятся и слушаются?
– Он уважаемый человек, бизнесмен.
– И все?
– Нет, я точно не знаю, но он что-то типо хозяина города.
– Ай, больно же.
Она находит вену, больно вонзая иглу, а мне становится совсем нехорошо уже который раз за этот день.
Черт!
Черт! Черт!
– А тут есть черный ход?
– Нет, и не думай, что я тебе буду помогать. Мне это место и моя жизнь дороже.
Можешь идти.
Вот же сучка!
Глава 4
Покровский
Зачем вообще я занимаюсь ей сам?
Надо бы поручить эту странную девицу парням, пусть бы съездили к ней на квартиру, поговорили с ее парнем, если он конечно есть. Но понять не могу, почему делаю все сам? Словно мне заняться больше нечем.
Но рыжая очень занятная, такая непростая, с гонором. Говорит, прямо смотря в глаза, а у самой в них ничем не скрываемая ненависть, нет, скорее презрение.
