Душевный разговор с Захаром, который состоялся уже после ночного застолья, вдохновил меня, успокоил, да и вообще ночью все казалось беззаботным. Особенно в окружении этих мужчин. Наверное, ужасно повезло тем самым единственным, которым удалось привлечь внимание каждого из них… С ними чувствуешь себя, как за каменной стеной.
Странно, но именно утром меня вновь настигла хандра и неизвестность.
Я привязалась ко всем людям из этой компании, но больше всего я привязалась к Захару. Однако, после всего того, что я от них скрыла и сколько раз я им соврала, я даже боюсь представить, что будет со мной, если они узнают правду.
А потому я решила по приезде в город тут же порвать все связи.
Так было нужно. По плану. Я должна была вернуться в Польшу, найти укрытие у родителей, рассказав им всю правду. Я была уверена: узнав они о поступке Демьяна с их дочерью и то, где я провела последние дни и ночи уходящего года — они помогут мне, а его даже за порог не пустят.
Вдруг в дверь постучали.
Я приподнялась на постели, еще полностью не отойдя от сна. Все-таки легли мы все поздно — около двух ночи…"
"— Да, можно входить, — громко произнесла я.
— Доброе утро, — произнес Влад, заходя ко мне в комнату, — долго же вы спите с Захаром, мы уже позавтракать с парнями успели, — усмехнулся он.
Я нервно улыбнулась и заправила выпавший локон за ухо. Я думала, все уже проснулись, но, видимо, не совсем…
— Мы очень долго разговаривали ночью, — призналась я и решила встать с постели, чтобы привести себя в порядок, — его очень удивило мое происхождение, и он расспрашивал про Польшу.
Ну а что скрывать, если все мы находились в это время под одной крышей? Хочешь или не хочешь, они все равно все узнают. А, тем более, что скрывать мне было абсолютно нечего. Мы действительно после стола и боя курантов уединились в гостиной, недалеко от кухни.
— Я рад, что ты сумела найти подход к Захару, — продолжил Влад, присев на кровать и наблюдая за моими утренними сборами, — это довольно-таки трудно, особенно после смерти его невесты.
— Я помню, — мягко перебила я мужчину, — скажи мне, как погибла… она?
— Я думаю, придет время, и он сам расскажет.
Я повернулась к зеркалу и собрала волосы в хвост. Так: майка, полюбившееся мне черные штаны… к завтраку я готова. По-праздничному наряжаться не хотелось вовсе. К счастью, здесь не было Захара, а то, как и вчера, пришлось бы надевать что-то веселое.
