Видимо, у него имелись веские причины с тобой этим поделиться.
— Очень веские, — сказала я, и противный ком опять собрался в горле.
— Что такое? — уловила она мою смену настроения.
— Вчера я узнала, что тоже родителям не родная, — не стала я скрывать.
— Ах, — вздохнула Ираида и сама прижала меня к себе, как вчера мама. — Девочка моя! Бог ты мой… Как же так вышло?
Я пересказала то, что поведала мне мама. Обе после рассказа остались с глазами на мокром месте…
— Так сын тебе всё рассказал, чтобы поддержать, — сказала она мне.
— Да, выходит, так, — кивнула я. — И у него получилось. Вечером я поговорила с мамой, и постаралась ее понять. Вы невероятные женщины! Обе. Смогли полюбить чужих детей.
— Да оставь, Соня, — отмахнулась она, но её губы при этом разобрала улыбка. — Ничего необычного мы не сделали. Как можно было не полюбить тебя, такую маленькую, оставшуюся без мамы? Невозможно. А мне было жаль талантливого и доброго мальчишку. У него такие глаза грустные были после смерти родителей. Не плакал, не жаловался, всё больше молчал.
Маленький мужчина. Так резко позврослел. И только глаза выдавали, сколько в детском сердечке боли. Я сразу решила, что не позволю своему лучшему ученику прозябать в приюте. И забрала. А он, как видишь, своего добился.
Приятно видеть с какой любовью и гордостью Ираида Львовна говорила о своём сыне. Да, она его любит, совершенно точно. Как и моя мама любит меня. Какая же я глупая была вчера!
У нас с Камилем самые лучшие на свете мамы… И самый лучший тренер!
— Это потому что вы им занимались.
Без вас не было бы Камиля Валиева как олимпийского чемпиона.
Совершенно не льстила, говорила чистую правду. Камиль — профессионал в своём деле, но именно Ираида «вырастила» его, а не наоборот. Но она слишком скромна, чтобы принимать такие комплименты.
— Скажешь тоже, — ласково заворчала она. — Гонять вас надо как сидоровых коз, тогда только и работаете да успехов добиваетесь.
— Не без этого, — ответила я, и мы обе рассмеялись, вспоминая моменты наших с ней тренировок.
Бывало разное, конечно. В том числе, и погонять меня тоже приходилось, когда веру в себя теряла.
— Где там пирожные твои? — перевела она ловко тему. — Зря несла, что ли? Надо опустошить твою ношу.
— Так вот они, — придвинула я коробочку ближе. — Чай, может быть, поставить?
— Он горячий, — сказала Ираида. — Камиль ставил. Сейчас принесу.
Женщина поднялась с дивана. Отметила про себя, что не без труда. Медленно пошла в сторону кухни.
