Соскочила с подоконника и ушла вдоль по коридору, чувствуя обиженный взгляд мне в спину."
"Да что он так повернулся на мне? Я начинаю его бояться. Он готов закрыть глаза, что я выбрала не его, отдала свою невинность другому, а теперь пытается заменить Камиля. Да лучше бы он меня был не готов простить никогда!
Раздражает.
* * *После тренировки заглянула к Ираиде Львовне. Я заходила к ней минимум раз в неделю, как и обещала Камилю. Мне все равно, что он может даже не знать об этом, но мне важно для самой себя знать, что я сдержала обещание перед ним.
Тем более общаться с бывшим тренером мне приятно. В том числе, потому что она стала нитью, связывающей нас. Через неё я узнала хоть какие-то новости о Камиле. Не сказать, чтобы густо, но все же. Сама спрашивать не рискнула. Это был бы нездоровый интерес со стороны всего лишь ученицы.
— Смотри, здесь ему пять. Я сохранила его фотографии с фотоальбома родителей. Видишь, какой щекастый был, — смеялась Ираида, показывая карточки с изображением её сына. — А здесь пятнадцать уже.
Ох, девчонки за ним умирали. Красавчик.
Я жадно впитывала в себя каждую фотографию. Я истосковалась по нему, и увидеть его хотя бы в таком формате, просто праздник для души. Особенно, те фотографии, где он уже взрослый, и ближе к своему возрасту сейчас. Как же я скучаю по этим глазам, пальцам, губам… Ласково провела рукой по фотографи, словно пытаясь ощутить от неё хоть какое-то тепло. Но она, конечно же, оставалась холодной и равнодушной с изображением на ней прекрасного, идеального для меня во всех смыслах, мужчины.
— Сонечка, — тронула меня за плечо мама Камиля, и я словно очнулась, убрав руки с карточки. — Ты что, девочка? Ты влюблена в моего сына?
Щеки вспыхнули, и это стало лучшим ответом для Ираиды. Смущённо опустила глаза. Она вздохнула и грустно посмотрела на меня.
— Тебе нужно о нем забыть, — неожиданно сказала тренер, выбивая меня из колеи. — Понимаешь, ещё до приезда сюда у него только начало все налаживаться с женой. Бывшей женой. Альбиночка поступила некрасиво, но у них же ребёнок.
Они хотели попробовать снова ради сына. Не стоит тебе тревожить их семью. Такая болезненная любовь у него была, они многое прошли, пусть будут снова семьёй. Не мешай.
Я думала, что больнее уже быть не может. Боже, как же я заблуждадась… Мне не больно. Мне чертовски больно. Не смогла сдержать слез и опустила голову, чтобы не показывать их Ираиде. Но она все, конечно, и сама поняла. Обняла меня за плечи.
— Милая, ты хорошая девочка.
