И бэху, мать её, тоже охренеть как хочется."
"И чтобы брат встал на ноги. Чтобы у него тоже всё это было. Племянников хочу, а не угасающий взгляд единственного родного в этом мире человека.
Автобус затормозил у нужной мне остановки, я выпрыгнул и поторопился перейти дорогу. Пришлось прилично ускориться, так как зелёный для пешеходов уже моргал. Забежал в магазин на углу. Денег было немного, но кое-что водилось, слава Богу, так что я купил зефир и колу, а потом помчал на пропускной.
– Ты же знаешь, что часы посещений уже закончились, – вздохнула Любовь Васильевна – дежурная санитарка приюта для инвалидов.
– У нас тут и так нарушения режима бесконечные, а тут ты ещё бегаешь, когда вздумается.
– Ну Любовь Васильевна, – улыбнувшись, я положил ей на стол шоколадку. – Вы же знаете, что у нас там строго. Не всегда получается отпроситься.
– Ух, прохвост ты, Артурчик, – беззлобно покачала головой, – пробегай давай. И бахилы не забудь надеть!
Она положила “шарик” со свёрнутыми бахилами передо мной и открыла перегородку.
Я натянул их на кроссовки и поторопился по лестнице на второй этаж. Больше недели не приходил, совсем времени не было за этими тренировками и окончанием учебного года.
Но уже подходя к палате брата, я остановился. Она была там.
Девчонка-волонтёр.
Впервые я встретил её тут около года назад. Невысокая, тоненькая, милая. Она мне чем-то напоминала мышку. Не потому что серая, совсем нет, просто лицо зауженное немного к подбородку и аккуратный нос почему-то придавали её лицу некоторую милую “мышиность”.
Она приходит сюда время от времени, приносит сладости, болтает с несколькими пациентами, в том числе и с Пашей. А я, если попадаю, то прячусь за дверью и наблюдаю.
Мышка такая вся… другая. Не такая, как знакомые мне девушки. Добрая, искренняя, открытая, дружелюбная. Вокруг неё нет теней, как вокруг других. Слишком светлая, чтобы знакомиться с такими, как я.
Но ведь никто не может мне запретить наблюдать за ней издалека, радуясь, что в этом мире всё-таки есть такие, как она.
Я отошёл в сторону и продолжал наблюдать, как она улыбается Паше, как опускает глаза в книгу, что-то с выражением читает, а потом снова смеётся.
И брат тоже смеётся. Хрипло, потом закашлявшись, но смеётся. А это дорогого стоит.
Взглянув на часы, Мышка с сожалением посмотрела на Пашу, закрыла книгу, положила её на тумбочку у кровати и, попрощавшись, взяла свою белую кофту и пошла к выходу.
Отступив за выступ стены, я отошёл в тень лестницы, чтобы она не напоролась на меня.
