Я как представил, сколько это мне всего надо считать, но тренер успокоил, пояснив, что в будние дни у них дома еду готовит нанятый повар, и он подкорректирует общий рацион семьи под эти цифры, мне будет нужно лишь следить за объёмом порций и количеством воды.
Ещё взяли анализы и пообещали по их результатам прислать тренеру рекомендации по витаминным добавкам.
Что-то там врачу не понравилось в моём правом колене, и он отправил меня на рентген, но, изучив снимок, остался удовлетворённым, назначив перед тренировками в течение месяца наклеивать какие-то цветные полоски прямо на кожу вокруг колена.
Честно говоря, я представлял себе бесконечные тренировки до семи потов, и это меня не пугало, но и предположить не мог, что к этому приложится ещё столько сложностей.
– Ты во всём быстро разберёшься, Артур, – сказал Максим Романович, когда мы сели в машину. – Это поначалу кажется, что всё заморочено. Но я рядом, и постепенно ты вольёшься. На днях отвезём твои документы в Академию физкультуры и спорта, там уже ждут.
Считай, ты уже зачислен. План тренировок команды и для тебя индивидуально составлю завтра и начнём.
Я кивнул и пристегнулся, пока тренер выруливал с парковки. Жить по режиму и не принадлежать себе я привык, с этим сложностей не возникнет, тем более, что цель впереди маячит вполне определённая.
Потом мы подъехали к какому-то частному дому и Максим Романович попросил его подождать немного в машине. Он ушёл, а я достал телефон и увидел сообщение от Петьки.
“Тур, что молчишь? Тебя там тренер с семейкой не сожрали на обед?”
Придурок.
“Пока нет. А ты как? Где сейчас?” – отослал я в ответ.
“У бати, где ещё”
“Он тебя хотя бы узнал?”
“Когда протрезвел”
Петьку забрали от отца-алкоголика, когда ему было десять. Мамка у него, как и у меня, умерла. Только у меня был Пашка, а вот у Пети не было такого близкого человека. Остался он с батей, который и до материной смерти бухал, а как не стало её, так совсем спился. Иногда Петю отпускали домой на день или даже на выходные, но он то с фигналом возвращался – приветом от отца за длинный язык, который не мог сдержать, наблюдая дома притон, то хмурый такой, что по несколько дней ни с кем не разговаривал.
Заведующей рисковать не хотелось, и она перестала Петьку отпускать. Но, как известно, даже к таким родителям, как отец Петрухи, дети тянутся. Потому что родные, потому что они есть. Лупят, орут, а всё равно свои.
Вот и Петька, раз разрешать перестали, просто сбегал.
