Будто ботинком грязным в лицо.
– Что случилось? – Петька встревожился, глядя, как я подскочил и стал мерять шагами комнату.
– Вот почему её так отморозило с утра. Вот почему весь следующий день из комнаты не выходила. Вот почему глаза красные были… – я сжал голову, будто сумасшедший, которому череп от мыслей разрывало. – Пиздец, Петя, пиздец просто.
– Да поясни ты, придурок, – он тоже вскочил, закашлявшись от дыма.
Я остановился и посмотрел на него.
– Мне нужно к ней, – осмотрелся в поисках спортивной куртки.
– Тормози, Тур, – Петя положил мне руку на предплечье, а у меня внутри вскипело.
Захотелось сбросить его руку да и двинуть ещё. Но это был Петя, а меня просто колбасило.
– Объясни сначала.
– Мы обсуждали сигареты, что они херня не нужная, а перед этим ты спросил, чпокнул ли я дочку тренера, помнишь?
– Ага. Тебе ещё и не понравился вопрос, ты проморозил меня взглядом.
– А теперь подумай, как могла услышать Ника из-за двери этот разговор.
Петька завис на несколько секунд, видимо, прокручивая с позиции девчонки.
– Вот блядь, – скривился. – Попадос."
"– Поэтому мне надо к ней, понимаешь? Сейчас надо. Где моя, блин, куртка? – я снова посмотрел на вешалке, под стулом, вдруг свалилась.
– Не-не, Тур, стой. Сейчас нельзя.
– Чего это?
– Да потому что ты бухой, а сейчас уже почти ночь. Ты как себе этот разговор представляешь? Прилетишь сейчас домой, ворвёшься в её комнату с этими твоими разговорами. А если тренер увидит? Выгонит к чертям – лишишься всего, понимаешь? – друг встряхнул меня за плечи.
– А что потом? Что ты ей предложишь? А Пашка как?
Как бы мне сейчас не было сложно затормозить, я понимал, что Петька прав. Я снова к ней полезу, и снова пьяный. Так не годится. На куски сейчас всё в груди, так хочется к ней, чтобы всё объяснить, но нельзя. Натворить могу.
Я вздохнул и опустился обратно на стул. Потёр переносицу, пытаясь усмирить напряжение.
– Давай ещё по одной. А потом тебе надо проспаться, – сказал Петька.
Утром мы, раздуплившись, вытолкали себя на пробежку.
С похмелья было тяжко, но разогнать кровь надо было. Потом я принял у Петьки душ и поехал домой. Нервничал, аж пальцы на руле вибрировали. Даже пришлось остановиться ненадолго, покопаться в собственных мозгах, послушав музыку, подумать что и как я ей скажу.
Я входил в дом с таким настроем, что не стану времени даром терять, сразу к ней. Но…
Она стояла посреди гостиной на невысоком пуфе. В свадебном белом платье.
