Я тоже сейчас воюю с ребятами, у которых на технике такие же кресты, как и у тех нацистских «мессеров». Я твой внук! И тебя не подведу», — поддерживал я с ним внутренний диалог.
Только тут я стал понимать, что это значит: каждый день проживать боевые будни. Когда мне было восемнадцать, и я был в Чечне, это было какое-то приключение. Недаром говорят, что у молодых снижена критика, и благодаря этому они считают себя бессмертными. С годами приходит понимание хрупкости жизни. То, что в молодости воспринималось как данность, тут воспринималось, как великий дар.
Мое отношение к деду и его подвигу изменилось.
Год назад, когда началась СВО, я увидел украинский ролик: как один из украинских солдат показывал журналистам фото своего деда, которое он взял с собой, чтобы доказать ему, что он воин. На фото был красноармеец. Удивительная метаморфоза, которая может произойти с мозгами. Хотя у многих украинцев предки служили в Красной Армии, они не стеснялись рисовать на танках кресты, называть улицы в честь нацистов и чтить память предков, которые воевали против нацизма в Советской Армии.
Воистину мозг — невероятная система, которая способна совместить несовместимое.
Каждый вечер наш командир ездил в штаб. Я с нетерпением ждал его возвращения, чтобы узнать на планерке, что мы выдвигаемся. Пока мы его ждали, я представлял, как это будет. Некоторые отряды уже вели бои вокруг Бахмута, заходили в Опытное и Иванград. Я узнал, что с Востока заходила «Десятка». С севера — другие отряды. Очень хотелось узнать, куда поставят нас и что мы будем штурмовать.
Самое непереносимое для меня, как и для многих людей, — неизвестность и неопределенность. Когда нет четкой и ясной информации, мозг мечется в ее поисках и, если не находит реальные факты, информационная пустота начинает заполнятся фантазиями и мистикой. Погружение в армейскую рутину позволяло отвлечься и не рефлексировать о будущем и происходящем на руинах Российской Империи и Советского Союза.
На низком старте
В процессе слаживания на полигонах я понял, что работа большими группами не сильно эффективна и подумал предложить работу в пятерках.
На одной из планерок я проинформировал о своем замысле командира, расставил на столе построение используя подручные средства.
— Командир, я решил, что мое отделение будет работать не десятками, а пятерками. Три человека впереди и два сзади.
— Чем это лучше? — серьезно спросил командир.
— Пятерка более мобильна и скрытна. Ей проще управлять.
