Тот был жестким и обладал авторитетом еще с лагеря. А после того, как Женю ранили, пацаны поняли, что Артем мягче, и сели ему на шею. За что и поплатились.
Стрельба с той стороны не прекращалась. За украинцами была голубятня с пристройкой и дома вокруг, а за нами только наш дом. Огород был серой зоной, который разделял нас. Я держал оборону в дверном проеме в метре от мертвого Артема и глядя на него думал: «Тема, как же так?!». Он лежал на спине в неуклюжей позе с подвернутой под себя ногой. Пуля пробили ему каску и голову.
Вокруг головы натекла кровь, в темноте казавшаяся лужей нефти.
— Слава Богу, что БК тут много, — разрядил тишину «Каркас».
— Думаю, продержимся.
Я вышел на «Горбунка» и доложил, что мы в полукольце и нам нужно подкрепление. Тут же на меня вышли ребята из соседней группы, которая занимала позиции в сотне метров отсюда на запад.
— «Констебль» — «Мажору»? Что там у тебя?
— Бой веду. ВСУшники просочились. Даже не знаю откуда они тут взялись.
— «Констебль», я сейчас приду к тебе с пацанами.
Пароль будет… Помнишь, как мы в Попаске себя называли?
Я сначала затупил, а после вспомнил, что мы по-мальчишески назвали свой взвод «Апачи».
— Вспомнил! — ухмыляясь ответил я. — Будешь идти к нам, будь осторожнее.
Пока мы сидели и постреливали, со мной из комнаты стал разговаривать повар, как я назвал про себя этого раненого мужика. Видимо, ему было страшно одному, и он снимал свой страх разговорами. Было не ясно, насколько тяжело он ранен и выживет ли вообще.
— Как ты так чувствовал, что они придут?
— Да потому что тут война! — зашел я к нему в комнату и дал автомат.
— Если меня завалят, хоть отстреливаться будешь. Диванный воин. Если увидишь, что я упал, и кто-то идет, стреляй.
— Как ты так знал? — не унимался он.
— Блядь! Это же как два пальца обоссать. Идет бой. Приехало неслаженное подразделение. Их нахлобучили.
Они разбежались, кто куда. Тут вероятность, что ты нарвешься на них, выше ста процентов. Заблудились. ДРГ. Да мало ли ситуаций? Ты на войну приехал, а не пожрать картошки!
Я вернулся на свое место, аккуратно перешагнув через тело Артема.
Трогать я его не стал, потому что было понятно, что он мертв. Всякий раз, когда я невольно смотрел на него, в голове всплывали картинки из прошлого.
Как мы жили в одной палатке в Молькино, как он худел от нагрузок на тренировках, как мы тогда сидели в окопе, ожидая атаки украинцев. Как встречались и общались все эти месяцы, пока продирались к этому Бахмуту….
