Но, в отличие от предыдущего места, тут поверх поддонов клали тонкие продавленные матрасики.
Потусовавшись здесь несколько дней, я все больше задавался вопросом: «Когда меня окончательно отпустят и отвезут в отряд?». Я решил взять свою судьбу в собственные руки и пошел к главному по госпиталю. Главный оказался худощавым и желчным Кашником лет тридцати, уставшим от претензий местной публики.
— Сколько вы меня еще будете тут держать?
— Тебе необходимо долечиться.
— Так вы меня не лечите толком. Я просто тут сижу и ничего не делаю.
Отправьте меня уже обратно, — стал я конфликтовать с ним. — Ставьте капельницы тогда.
— Ты мне будешь рассказывать, как тебя лечить? Ты тут кто? Врач? Или больной?
— Я просто не хочу тут сидеть без дела. Я хочу назад в свой взвод. Я там больше пользы принесу, чем тут сидеть и часы считать.
— Вон к старшему подойди и в караулы ходи. Раз не умеешь отдыхать как нормальные люди, — ответил он и посмотрел на меня как на придурка.
— Ладно, — я понимал, что он просто делал то, что ему было поручено.
— Но, если что, сразу отправляй.
Я напросился в караулы, чтобы хоть как-то убивать время. Караул несли по восемь часов, за которые я успевал много раз обойти госпиталь по периметру. Я ходил и рассматривал реку, промерзшую землю, деревья, которые тут были совершенно целы и невредимы. Мне было тревожно несмотря на то, что я был в глубоком и относительно безопасном тылу.
— Что, отвык от мирной жизни? — с ухмылкой спрашивал вояка.
— Думаешь деформация?
— Или посттравматическое стрессовое расстройство.
Тревожность повышенная? По ночам кровавые мальчики снятся? Или картинки в голове постоянные о боях?
— Да, просто не по себе.
— А чего тебе не по себе? Солдат отдыхает — служба идет. От кого ты убежать на передок хочешь? От себя? Так не убежишь.
— Я что-то не пойму?! То ты меня воевать зовешь, то в госпитале сидеть. Ты за кого?
— Так это ты не понимаешь военной службы. Тебя ранило? Ранило! Вот и отдыхай!
— Таку тебя все просто! Обзавидуешься…
Я услышал, как стали звать на вечернее построение, и прекратил внутренние споры.
Военный бы назвал это построение неорганизованной толпой кучи людей, но тут это называли иначе. От нас требовалось только одно: в момент, когда выкрикивали твой позывной, просто обозначить, что ты никуда не делся и жив. Встав в подобие строя с остальными бойцами, я оглянулся по сторонам и увидел людей, которые были моими сослуживцами.
