«Грива» принес мне обрывки картона и обоев, на которых были накарябаны позывные ребят, в данный момент находившихся в захваченных домах. На отдельной картонке было два позывных тех, кто выбыл из-за ранения. Я смотрел на эти обрывки с накарябанными на них карандашом каракулями, на его черное лицо и руки в саже, которые невозможно было оттереть даже спиртовыми салфетками, и понимал, что там в домах они такие все: грязные, заросшие уставшие и, одновременно, злые как черти. Я забрал у него эту наскальную живопись, чтобы, подобно археологу, попытаться вычислить, что на них написано, и написать к пяти утра список личного состава.
Я отметил про себя, что пошли огнестрельные пулевые ранения, и это было лучше, чем осколочные, которые мы получали в полях. Осколок — это кусок металла неправильной формы, который оставляет рваные, труднозаживающие раны и дробит кости и суставы, если он достаточно крупный. Мелкие осколки, в миллиметр и более величиной, могут нашпиговать твое тело и вызвать обильную кровопотерю.
А пуля оставляла небольшие отверстия и не давала сильной кровопотери, если попадала в мягкие ткани.
— Что тут написано? — не мог разобрать я.
— По-моему… — он называл позывной бойца, и я лез сверяться со вчерашним списком.
— Точно. Отгадал! — отвечал я записывал я его позывной в новый список.
— «Констебель»? — выходил на меня «Киото». — Как там у вас? Есть цели пострелять?
— Как говна в колхозе! У тебя столько гранат нет, сколько у нас целей! — подкалывал я его.
— Давай по одному залпу сюда и сюда.
— Молодой, сможешь по звуку корректировать?
— Легко! Юг — двадцать. Запад — сорок, — затараторил он и, когда прилетел пристрелочный, тут же закричал: — Есть! Хорошее попадание! Насыпайте туда всем, что есть!
— Слушай разрывы! — сказал я «Киото» и передал новые координаты. — Чтобы они там не дремали, будем каждые полчаса накидывать для бодрости.
— Легко. В эфире передача «Доброго ранку хлопцы»!
И через пару минут по домам, в которых был противник, начинались прилеты.
Украинские минометчики тоже не оставались в долгу. Это было похоже на противостояние пацанов из соседних районов, которые вели войну за асфальт. Только в отличие от подростковых разборок тут все было по-взрослому. Игры в войнушку переросли в полномасштабную войну.
Наша группы за ночь сконектились с РВшниками, которые сидели на востоке, через дорогу от них, и стали работать одновременно.
