У меня были мои замы, командиры направлений, и были те, с кем я делил одну комнату: «Бас», «Горбунок» и «Пегас». То, что я перестал запоминать позывные бойцов, не было цинизмом, это был естественный ответ психики на частую и быструю смену состава подразделения, мою общую усталость от хронического недосыпа и многозадачность, с которой приходилось сталкиваться на передовой. Как в любом бизнесе, в этой работе были важны: четкие постановки задач и контроль их выполнения. Конечно, к тем, кто был в первом составе моего отделения, кого я привел сюда три месяца назад, я испытывал особенные чувства.
Особенно я переживал за «Абакана», которому сейчас достался непростой участок обороны.
— «Абакан» — «Констеблю»? Как погода?
— Обильные непрекращающиеся осадки с утра до вечера по всему «Острову» уже четыре дня с тех пор, как мы отбили последний накат. — доложил мне он. — Газовую заправку практически разобрали. Мы оставляем там два человека на фишке и перемещаемся на «Остров».
— Не забывайте их менять. Береги себя, Рома.
Приходи вечером на «Аид», поговорим про дальнейшие планы."
"Мы перенесли наш подвал и штаб на семьсот метров ближе к передку. «Бас» и «Древний» нашли новое помещение в подвале трехэтажного здания, недалеко от школы в Опытном, в которой располагались разведчики, а «Контекст» с подручными сделал там ремонт. Приехали пацаны-связисты и установили две «балалайки» — большие станции связи для работы с артиллерией и командирами групп, разместив антенны на крыше. Предыдущее место стало известно украинцам, и туда стало прилетать все чаще.
Эта трешка была с двух сторон удачно прикрыта другими домами, но и тут по ней регулярно работал украинский танк. До административной границы города в этой стороне оставался километр. Невидимая черта, которая отделяла поселок Опытное от города Бахмута, проходила по Малому Троицкому переулку, но это была территория РВ. Нам предстояло заходить по полям, а для этого нужен был последний рывок.
Я вызвал вечером Рому и «Эльфа», которые с ходу начали рамсить друг с другом.
Между ними была конкуренция, которая была вполне понятна и объяснима. «Абакан» был из зеков, а «Эльф» — профессиональный военный из спецназа, но ему приходилось слушать приказы недавнего заключенного, и его самолюбие и профессиональная гордость были ущемлены. Я послушал их взаимные претензии в течение пяти минут, и они оба стали раздражать меня своим маханием друг перед другом своими членами.
— Короче, поднимитесь на этаж выше и подеритесь.
