Я мельком взглянул на их осунувшиеся лица и сгорбленные плечи и стал дальше руководить боем, наблюдая, как их укладывают лицом в пол в ожидании представителей штаба. Двоим из них медики стали оказывать помощь, перевязывая осколочные ранения, полученные ими в блиндаже. Через тридцать минут из штаба приехал старшина взвода, чтобы лично допросить их и этапировать после первичного допроса дальше в тыл. Он взял себе в помощники «Баса» и стал проводить первичный опрос.
— А чего это у вас так перегаром несет? — удивился наш старшина, оглядываясь по сторонам.
— Так это от этих, — кивнул в сторону пленных «Бас».
Несмотря на то, что в подвале стоял густой запах, состоящий из аромата буржуйки, давно не стиранных вещей, медицинских препаратов, кофе, табака и человеческих тел, с приходом пленных в помещении повис дух вчерашнего алкоголя не лучшего качества. Перегар перебивал все запахи, отравляя собой воздух. Дополнительным бонусом, который помог нам в штурме «Острова», стал жесткий бодун, в котором находились все украинские военные.
— Вот это газовая граната! Да, Серега? Не то, что твоя, которую ты там распылял, — пошутил я, подходя и здороваясь со старшиной.
— Кто старший? — громко крикнул старшина, как будто думая, что украинцы глухонемые и не могут его услышать.
— «Констебль», у тебя переводчик есть?
— Я… Я старший. Старший лейтенант, — подал голос один из пленных.
Его по команде старшины быстро подняли и посадили на стул.
— Ты командир этой группы?
— Я. Позывной «Горыныч».
— «Горыныч»? То-то я смотрю от вас так и несет паленым! — заржал старшина.
— Не ссы, «Горыныч», с вами теперь все будет в порядке. Откуда?
— Харьковская тероборона. Мобилизованные.
— Сколько лет?
— 1970-го года рождения, — глядя исподлобья ответил он.
— Срочку где служил?
— Нигде. Я учился, когда СССР развалился, и получил лейтенанта уже в Украине.
— Ладно. Разберемся. Поднимите всех, — приказал старшина.
Он стал, не спеша прохаживаться мимо строя пленных, расспрашивая их и задавая невинные вопросы.
Шестеро из них были в возрасте, и только один был помладше и отвечал на суржике — смеси украинского и русского языков. Сначала он стал немного дерзить, но после того, как старшина заметил ему, что с таким гонором обычно долго не живут, он испугался.
— Хлопцы… Та я гхотов сотруднычать. Тильки нэ вбывай-те, — затараторил он.
— Молодец! — похвалил его старшина. — Умный парень. Сколько вас там еще на «Острове»?
— Може двадцать, може двадцать пьять. Не бильше.
