Я вышел на своего нового друга — командира десантников, с которым познакомился — и согласовал с ним интересную цель для «сто двадцатого» миномета. Мы в течение дня пристреляли его, немного обхитрив противника и беря на 50 метров дальше от места их подвоза.
Вечером, заняв место на крыше нашего дома в самой безопасной комнате, куда еще ни разу не прилетало из «стволки» и минометов, мы подняли «Мавик» и затаились в засаде.
— Чувствуешь азарт охотничий? — спросил я «Пегаса»?
— Да, — ответил он и улыбнулся.
— В детстве я очень любил читать книжки про индейцев Фенимора Купера.
И когда он описывал битвы индейцев друг с другом, я чувствовал примерно то же, что чувствую сейчас.
Охота за скальпами открыта! — поделился я с «Пегасом» своими воспоминаниями. — Правда, война тогда была добрее, что ли. Хотя скальпы, как индейцы, мы с них не снимаем.
— И уши не режем, как американцы во Вьетнаме.
Мерс приехал вовремя — спасибо пунктуальности водителя. Время подлета мины равнялось сорока секундам. Ровно за сорок секунд, как эти две группы украинских солдат должны были встретиться, я дал команду нашему миномету.
— Вогхонь!
Как только две расслабленных группы украинских «вахтовиков» поравнялись друг с другом, в воздухе послышался характерный свист, и в десяти метрах от них взорвалась стодвадцатимиллиметровая болванка чугуна с радиусом поражения до трехсот метров, разбрасывая в стороны рой осколков и асфальтовой крошки. Все шестнадцать человек в секунду оказались на земле.
— Есть! Есть попадание! — радостно заорали мы с «Пегасом».
Половина упала и не подавала признаков жизни, вторая половина старалась отползти, из-за шока не понимая, что произошло. Мне сложно было быть безразличным к мучениям живых людей, даже если это был противник. И, при этом, я чувствовал азарт и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Следом прилетело еще две мины, поставив окончательную точку в их мучениях. Живых среди них не осталось. Но смерть на экране выглядела ненастоящей. Экран помогал дистанцироваться и не принимать это так близко к сердцу, как в реальном бою.
Особенно если это был ближний бой в окопах, в котором ты видишь страх и мучения другого человеческого существа. Пока я чувствовал сопереживание к противнику, была надежда окончательно не стать маньяком.
— Спасибо за работу, — поблагодарил я десантников. — По — моему, все шестнадцать «двести». Автобус выведен из строя. Чистая работа.
— Обращайтесь, — буднично ответил мне минометчик.
