Тактика, которую применял «Горбунок», называлась «НБО» — непрерывный беспокоящий огонь. «Человек-война», как назвал Володю один из журналистов, который приезжал к нам делать репортаж, был не просто солдатом, он был стратегом и философом военного дела. Обладая живым умом и хорошо развитой наблюдательностью, он мог придумывать неожиданные и спонтанные ходы, которые позволяли нам быть успешными.
Прозорливость и мудрость «Крапивы» — нашего командира — состояла в том, что он быстро понимал, кого и на какую должность можно поставить.
Если бы «Горбунка» не вернули и не сделали командиром «тяжей» и затем всей артиллерии, история нашего взвода могла быть совершенно другой. «Крапива» видел наши плюсы и минусы и всегда давал нам шанс проявить инициативу и самостоятельность. А если это было необходимо, столкнуть с реальностью, заставив научиться на своем горьком опыте. То, как он снял «Антигена» просто выслушав доклад рядового бойца «Макса», то, как он отправил меня в ночной штурм, чтобы я перестал потакать беспечности бойцов, которые первое время пользовались моей чрезмерной добротой, то, как быстро он принимал решения, — все это и делало из него настоящего командира подразделения.
Он имел талант разглядеть личные качества отдельного бойца и грамотно расставлял нас на те командирские позиции, на которых мы приносили максимальную пользу. Володя был одним из тех, в ком «Крапива» увидел то, что помогло нам стать более успешными. Он, как и все командиры, был думающей самостоятельной, порой авантюристичной, боевой единицей, которая не нуждалась в контроле и мотивации со стороны.
Рано утром мы пили утренний кофе с сигаретами у нашей буржуйки в подвале и беседовали о трудностях и радостях нашей жизни. Имея богатый опыт участия в психотерапевтических группах, я воспринимал наше общение как профилактику ПТСР, с которым мы могли столкнуться после возвращения домой.
— Задолбали они с этого «Острова» по нам долбить, — пожаловался я Володе. — Каждый день кто-то «триста».
— Так давай им устроим Варфоломеевскую ночь! Ты же психолог, должен понимать, что самое страшное для человека это что? — задавал мне вопрос «Горбунок» и тут же отвечал: — Неожиданность и неопределенность! Когда противник не знает, когда по нему прилетит, он начинает нервничать.
А это истощает."
"Володя не бросал слов на ветер. Каждое утро он вместе со своим приятелем «Выдрой» брал два РПГ, десять «морковок» и выходил на позиции перед «Островом». К счастью, зарядов у нас было вдоволь.
