— Пойдет… Время идет, и тут до марта уже рукой подать. Домой уже скоро.
— Так это же прекрасно! Месяцок крепанешься, и полная свобода.
— Крепанусь, конечно. Главное, чтобы все получилось.
Отсюда до передовой взвода разведки было примерно полкилометра. Однако обстановка в этой части Опытного была ковбойской: царила активная движуха, несмотря на обстрелы и возможность прорывов со стороны врага, по дорогам сновали мопеды и мотоциклы, на которых восседали одетые в броню и каски всадники. Человек привыкает и адаптируется к любой ситуации — даже к концентрационному лагерю, если почитать тех, кто писал про такие места.
К войне, минам, трупам и страху тоже можно привыкнуть. Обстрел, вид мертвых, крики чужих страданий и все то, что характерно для передовой, постепенно перестает вызывать сильные эмоции и становится обыденностью. Адаптационные механизмы психики человека не бесконечны, но значительно превышают любые наши фантазии. Беда в том, что никто не знает свои способности заранее. Но если ты, как часто говорил «Горбунок», протянул тут месяц, то вероятность того, что ты выживешь, увеличивается не в разы, а в десятки раз.
Вторая ротация
Перед второй ротацией мне дали «окопные» деньги: пять тысяч рублей, которые нам выплачивали один раз в месяц. Обычно я ходил до Зайцево пешком, но мог поймать такси и доехать с комфортом. У наших было несколько машин для подвоза боекомплекта и вывоза раненых. Сначала я хотел поехать, но решил прогуляться пешком и заодно зайти к Лехе на «Пивбар». Женя уехал в Зайцево раньше и ждал меня там.
«Магазин» так и гонял своих стариков и устроил на «Пивбаре» перевалочную базу и промежуточный склад. «Пивбар» напоминал поселение ветеранов времен Римской империи. Легионеров, отслуживших двадцать пять лет, награждали римским гражданством и наделом плодородной земли, которую они могли оставлять по наследству своим потомкам. Так на территории Европы возникло множество городов, которые существуют до сих пор. Я сидел, наблюдая за этими пенсионерами войны, пил кофе, которым они щедро угощали меня, и смотрел на то место, где я словил танковый снаряд.
— Тут могла и закончиться твоя история «Констебль» — рассуждал я, сам с собой.
— Могла. Но не закончилась.
— Теперь вот сидишь тут, кофе пьешь с сигаретками. Весь такой модный.
— Чем же это плохо? Вон «Магазин» с «Дедом». Оба мне рады. Тут уютно у них. Полочки, печка-буржуйка. Я тут командир. Уважаемая личность!
— Нравится тебе? Поднимается самооценочка? — троллил меня мой гражданский.
