А вдруг я трус на самом деле? И просто прикрываюсь масочкой?
— Ты же знаешь, что это не так. И остальные знают.
Гражданский ударил вояку в плечо кулаком.
— Мы сможем, братан. И напишешь про них всех книгу, чтобы люди знали, с чем нам пришлось столкнуться. Чтобы они знали, как заключенные превращались в героев, а «герои» в трусов.
Если бы мне задали вопрос «А кто лучше всех воевал под Бахмутом?», я бы не задумываясь ответил, что зеки. Несмотря на весь мой скепсис и злость на некоторых из них, эти ребята проявили лучшие черты человеческого характера, и каждый из них достоин и медали «За отвагу» и «Ордена Мужества»!
— Ты же видел в Чечне всех этих жополизов, которые медали и ордена получали не за бои, а за то, что знали, как правильно угодить! — распалял себя вояка.
— Помнишь этого, который не смог даже гранату разобрать, и ему пальцы оторвало? А потом его за «разминирование» орденом наградили… А пацанам, которые реально в горах лазили, хоть бы грамоту пионерскую дали.
— Видел, конечно. Но от того, что мы будем переживать обо всем, разве что-то измениться.
Ты же про себя знаешь, что ты не такой? А остальное… Бог им и совесть судьи. Посидел, поно-стальгировал, посокрушался о вселенской несправедливости? — подбодрил гражданский военного. — Пора выдвигаться. Нам с тобой еще тут долго колупаться.
Наши и украинские солдаты умирали во благо своих целей: отстоять Родину, получить свободу, доказать себе и другим, что твоя жизнь имеет смысл. Если человек верит в то, что он делает, этот процесс будет бесконечен.
Забери у человека его цель, и мотивация исчезнет. Как только закончатся идейные борцы и добровольцы у одной стороны, из-за горизонта появиться победа стороны противоположной. Одну из целей битвы за Бахмут — перемолоть идейных националистов и лучшие части ВСУ, мы день за днем воплощали в реальность.
Когда мы взяли все рубежи, которые намечали для себя, я провалился в пустоту. Два месяца мы бились за этот сектор и сейчас, когда он был взят, я должен был радоваться, но вместо этого я вспоминал и прокручивал в голове лица тех, кто лег по этим рвам и окопам, и мне становилось тоскливо.
Мы так долго бились за эту линию обороны, за эти укрепы, и так много положили пацанов, что я как марафонец упал сразу же за финишной чертой. Для меня со взятием леса закончился очень важный этап жизни — становления меня как воина и командира. После этого марафона, требовавшего полной отдачи психических и физических сил, неизбежно наступил этап опустошения.
