— Пацаны, в каждой группе есть опытные бойцы, но я еще раз объясню, как стреляет миномет. Миномет делает несколько выстрелов и меняет позицию. На это у него уходит время.
То есть вам нужно затаиться, выждать, пока он сделает свои выстрелы, и рывком проскакивать «открытку». Три-четыре выстрела. И рывок!
Они кивнули и пошли пробиваться за дорогу.
Днем не было смысла рисковать жизнью бойцов. Я договорился с командиром, что мы подтащим все собранное к краю дороги, а ночью перетащим их на «Дядю Васю». Командир согласился с моей логикой, но все равно подгонял меня с эвакуацией.
У нас с ним выработалась определенная манера общения. Обычно, когда он начинал орать — а орал он практически всегда — я не воспринимал это на личный счет, а понимал, что он так привык. Его крики с отборными матами не задевали, а даже веселили своими оборотами и неожиданными вставками. В ответ на мое предложение перегруппироваться в течение дня, он предлагал мне и всем окружающим совокупиться во все мыслимые и немыслимые места, со всеми животными, реального и фантастического мира.
— Командир, дай мне два часа? — выслушав его тираду, просил я."
"— Не больше! — отвечал он и добавлял очередную порцию отборнейшего русского мата, видимо, используя его для маскировки передачи важных стратегических данных.
Три дня ни мы, ни ВСУшники не предпринимали никаких активных действий кроме укрепления обороны и пополнения личного состава. За три дня мы вынесли с этого пяточка все оружие и всех погибших. Мы ждали подходящего момента, чтобы двигаться дальше.
В такие моменты у меня обострялась моя любимая паранойя насчет диверсантов. Еще с тренировочного лагеря я запомнил историю, которую рассказывал инструктор, который брал Попасную и «Железный лес». Он говорил, что пленные предупреждали, что в Бахмуте, нас будет ждать неприятный сюрприз. В моей голове эти рассказы совместились с рассказами РВшников о том, что все Опытное пронизано подземными ходами, связывающими отдельные дома и постройки. Я тревожился, что под нами накопаны туннели и катакомбы, по которым к нам крадутся спецы противника, чтобы вырезать нас тихой донбасской ночью.
Перед нашими позициями был яблоневый сад, в котором пацаны нашли дыру, из которой шел пар. Если мы бросали туда гранату, то она взрывалась где-то глубоко под землей. Но эта паранойя имела один несомненный плюс: она постоянно держала меня в тонусе и не давала расслабляться. Эта тревога обострялась благодаря опыту чеченской компании.
