«Что мы делаем не так? Почему мы не можем продвинуться на этой позиции?». Это была безысходность, смешанная с тоской и бессилием. Чувство, которое я испытывал, когда, несмотря на все мои усилия и старания, у меня ничего не получалось в бизнесе. В такие моменты мозг тут же подтягивал все ситуации, в которых я проигрывал и терпел неудачу. Это было похоже на отчаяние Вильяма Уоллеса из фильма «Храброе сердце», когда он понял, что проиграл и его предали.
А следом накатила злость! Даже не злость, а ненависть, которая не была направлена на конкретный объект.
Я ненавидел всю эту ситуацию и каждого украинца в отдельности, который не давал нам продвинуться вперед. Но в этой всепоглощающей ненависти было много энергии, которая не давала раскисать и подталкивала действовать дальше.
«Соберись! Это не поражение, а одна из тактических неудач, которую мы исправим и выбьем пидоров с их позиций», — успокаивал я себя, пока ждал, когда выйдет группа «Рэдми».
Он был жив и готов к дальнейшим действиям. Оставалось добить его группу новыми бойцами и попробовать придумать что-то, чтобы штурмануть этот блиндаж.
«Прапор»
Вечером я в подавленном состоянии пошел на совещание с командиром и встретился на «Дяде Васе» с грустным «Басом». Мы сели с ним отдельно, чтобы поговорить и попить кофе, которое он раздобыл для бойцов. «Бас» был упорным и умел напоминать о себе, если нужно. Он штурмовал штаб, как главный герой фильма «Побег из Шоушенка», который требовал, чтобы в их тюрьме сделали библиотеку. Серега добился, чтобы вместо рассыпного чая им на передок присылали растворимый кофе и другие более практичные продукты.
— «Что не весел, Генерал? / Али корью захворал, / Али брагою опился, / Али в карты проиграл? / Али служба не мила, / Али армия мала, Али в пушке обнаружил / Повреждению ствола?..» — спросил я его цитатой из пьесы Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца».
— Да так.
Он нехотя улыбнулся.
— Привыкнешь к людям, а их раз и ранило. Или убило.
А человек-то был хороший. «Макса» ранило, «Прапора» ранило.
А с кем теперь работать?
— «Макса» знаю. А «Прапор» — это кто?
— Ну ты даешь? — удивился «Бас» моей забывчивости. — Это же тот боец, которого ты увидел на фишке без броника и попросил меня провести с ним беседу.
— И что? Провел?
Я улыбнулся, зная, что разговор у него был коротким.
— Дал пару лещей. Он быстро все понял, и броник уже не забывал никогда.
— А что с ним? Задвухсотился?
— Нет. Когда «Маслена» выносили, всю группу ВОГом посекло. Ноги, в основном.
