Мы стали вместе с операторами смотреть на наши позиции и обсуждать сложившуюся обстановку.
— Больше всего меня, конечно, парит вот эта наша позиция, которая идет по рву. Фланги голые, и мы в низине. Очень неудобная позиция, конечно.
— И молотят по ним постоянно. Костяка там нет никакого, — добавил «Абакан». — Пятьдесят процентов — пополняхи необстрелянные.
— А когда им обстреливаться? Они пришли — неделя и «триста», или «двести». Хорошо хоть стали возвращаться старички после ранения, — добавил Женя.
— «Саблю» бы на «Керамзита» поменять.
«Сабля» — паникер. Постоянно преувеличивает, как лупа! — стал размышлять я вслух. — Ноет мне в эфир, давит на жалость. «По нам стреляют… Нас кроют…». Хотя там еще «Хисман» есть.
Я вспомнил «Хисмана», который просил его не отправлять на передовые позиции и дать отдохнуть после госпиталя.
— «Керамзит» в самом начале там. Ближе всего к хохлам. Короче, сейчас пополнение подтянем и будем выравнивать и угол у леса забирать. «Пегас», записи угла есть?"
"«Пегас» стал прокручивать записи последних облетов позиций, и я увидел в одном из окопов собаку.
— Стоп! А это что?! Это же твои позиции, Жека?
— Угу. — улыбнулся бородатый великан. — Наш щенок. Приблудился. Откуда взялся, не знаю, но живет у меня там.
— Ни фига ты доктор Айболит! Кабеля завел.
— Да не. Девочка это. И ей хорошо, и бойцам радость. Это же живое существо.
Любовь к животным среди этой злости и убийств помогала ребятам не вытравить в себе человека. Солдату нужно что-то, что позволяет ему помнить, что есть забота о слабых и прощение к поверженным.
Когда на войне в тебе поселяется ненависть и начинает метастазами расползаться по твоей душе, незаметно расчеловечивая и превращая в орудие убийства, необходимо сильнейшее противоядие, которое не даст душе погибнуть окончательно. Этот щенок стал для подразделения Жени живым напоминанием о том, что любовь в конце концов победит и превозможет. Месть может родить только месть. Любовь может родить прощение, ответную любовь и мир. И хотелось бы, чтобы она была обоюдной.
А пока мы сидели и думали, как убивать противника и не дав убить себя.
— Смотри, как они тут грамотно окапались, — стал я показывать пацанам хорошо оборудованный укреп 24-й ОМБр.
— Угу. Тут, видимо, пулеметные гнезда. А тут подпитка у них по этим тропам и дороге от Кпещеевки.
— Сверху им работать по нам проще, — сетовал Женя. — Ладно, после нашей зоны нам нечего бояться.
Он заржал.
Они с Ромой, улыбаясь, переглянулись, видимо вспоминая что-то свое.
