Постоянно выпадая из реальности, я не мог уловить смысла фильма.
«Что с БК? И почему так долго нет докладов от командиров групп?» — лезли в голову мысли.
Я оглядывался по сторонам в поисках рации и, вспомнив что я в Клиновом, немного успокаивался. Странное состояние раздвоенности не покидало все это время.
— Тебе нужно расслабиться и отдыхать. У тебя осталось всего полдня.
«Ага. Сейчас ты расслабишься, а потом не соберешься. Что ты будешь делать завтра? Пора собираться домой… На передок», — лез в голову человек в балаклаве.
— Да дай хоть в кино потупить! — злился я на самого себя.
«Пока ты тут тупишь, там накат идет. Кто там командовать без тебя будет? Кто их заставит нормально воевать? — напирал вояка — Хорошо хоть всего два дня дали. А то совсем бы тут размяк и домой к родителям захотел…»."
"— Да пошел ты! — разозлился я окончательно.
Я решил упорно смотреть в экран, не особо вникая в содержание.
Поспать так и не удалось. Я выполз на улицу и оказался в полуразрушенном поселке. Жилые дома легко отличались от нежилых наглухо забитыми окнами.
Светомаскировка соблюдалась, чтобы украинские артиллеристы не смогли прислать нам новогодние подарки и фейерверки. Клиновое периодически обстреливали, чтобы мы не расслаблялись. Хозяйственный Адик стащил к автомастерской несколько ржавых тракторов и машин, которые они хотели поставить на ход для нужд эвакуации и доставки. Немного пошлявшись по улице, я зашел на «Малину» и застал там всю честную компанию. С первых минут я понял, что сейчас отрабатывается программа под названием «Воспоминания ветеранов», и солировал там, естественно, «Сезам».
В комнате сидел он, Женя, несколько бойцов, которых я знал поверхностно, и старшина отделения «Мамай».
— О! Командир! Заходи. А мы тут вспоминаем, как из лагеря ехали.
Я присел на стул, мне тут же передали стакан с «конем», и я стал слушать «Историю лучшего взвода седьмого штурмового отряда в исполнении народного артиста Адика. В основном он рассказывал историю старшине, с которым уже был на дружеской ноге.
— Помнишь, — спрашивал Адик Женю, — после двух часов ночи нас начали грузить по машинам? Шмотки наши отдавать, которые у нас на личном были. И в пять утра мы стартанули.
Женя кивнул, и он переключился на слушателей.
— Приехало нас четыре зоны. Смоленские приехали — две зоны. Все первоходы со «строгого». И наши — две зоны.
А мы уже экипированы, — «Сезам» расправил плечи и сделал пальцы веером. — Мы же на швейке работали. Мы уже себе все понашили.
