Выяснил, что за залет у них был. Неделю они у меня потусовались, и я думаю: «Пора их в дело брать».
Ты же знаешь, человек я самостоятельный. Взял их одну цель отработать. Они сначала немного заочковали. Привыкли работать с дальних дистанций, а я их почти на передок притащил. Но ничего, пообтерлись. Вон я слышал, даже с позиции от «Айболита» работали.
— Да. Жаль терять таких бойцов.
— Они тоже к нам привыкли. Когда уезжали, сказали, что у нас тут настоящие мужики работают. Их, кстати, могут периодически присылать.
Нам с Лехой нужно было проверить наши новые позиции и, чтобы не делать крюк в обход, мы решили перебежать открытое пространство в сто двадцать метров. Подобравшись поближе по идущей от наших позиций в сторону противника лесополосе, мы затаились и стали наблюдать. Именно отсюда мы в прошлый раз пытались штурмануть этот блиндаж. Украинские СПГ и «восьмидесятые» минометы беспрерывно долбили по нашему передку, и нам нужно было постараться пробежать между залпами.
— Время на перезарядку между залпами примерно сорок секунд, — повторил я вслух себе и ему.
— Пока они подводки сделают и вернут прежние установки.
— Плюс время подлета. Бьют они с «Острова». Это где-то максимум пятьсот метров.
На войне учишься быстро. Желание выжить толкает схватывать важные детали на ходу. Мне не хотелось умирать. Особенно умирать по глупости. Я представлял, как моя душа после смерти попадает на небо, и один привратник спросит другого: «От чего погиб “Констебль”?». «От собственной тупости!», — ответит ему второй, и они засмеются ангельским смехом.
— Рванули! — крикнул я, когда упала мина."
"С учетом амуниции, сложного рельефа и адреналина в крови мы проскочили это поле достаточно быстро. Отдышавшись и нервно похохотав над собой, мы стали обходить позиции. Начали мы с самой дальней, перед которой так и лежали тела украинцев, которые невозможно было досмотреть из-за опасности быть подстреленным. Постепенно продвигаясь по рву с запада на восток, мы побывали на всех наших четырех укрепах. Я старался подбодрить бойцов своим присутствием и словом, чтобы они понимали, что командир на передовой и разделяет их судьбу.
Я понимал, что у тех, кто атакует, больше энергии. Они находятся в движении, и им нужно шевелиться. В окопе проще расслабиться и заснуть. Недоглядеть врага и быть убитым. Каждому бойцу я твердил как заклинание: «Ваша жизнь в ваших руках. Вы пришли сюда за свободой. В данной ситуации ваша свобода зависит от того, насколько вы расслабите булки».
