У нас с ним появилась традиция — каждый вечер я отсматривал видео, которые он снимал для командира. Помимо этого, мне должны были привести туда пополнение из Зайцево. Привычным маршрутом я добежал на точку, где добрые медики и «Кусок» накормили меня макаронами с мясом.
— Ешь «Констебль». Это тебе за помощь разведке в деле освобождения Донбасса от немцев!
— Откуда у вас такая хавка? — удивлялся я. — И помидорчики, и огурчики, и мясо козырное?
— Бог послал. И разведка, — подмигнул мне «Кусок».
Пока меня перевязывали, на «Дядю Васю» стали подносить «двухсотых» и «трехсотых».
Оказалось, что мою группу, которая шла ко мне на пополнение, за двести метров до завода полностью разобрали: из девяти человек целым остался только один. Два человека погибли, а шестеро получили ранения. Сопровождающий повел их по открытой дороге, и их накрыло минометом. Я смотрел на два мертвых тела, которые принесла группа эвакуации и думал о несправедливости их судьбы. Эти два неизвестных мне мужчины погибли, не дойдя до ЛБС и не сделав ни одного выстрела.
Размышления мои были гипотетические и не вызывали сильных переживаний. Я воспринимал факт их смерти как случай на войне. Ко мне подошел «Бас» и тоже молча стал рассматривать погибших.
— Воля Бога, — сказал я. — Нужно теперь у командира новых просить.
— Царствие небесное, как говорится, — негромко сказал «Бас», — Слушай, я тут танковый капонир нашел и там снарядов много.
— Где? На планшете покажешь?
Я посмотрел на «Баса».
— Опять ты лазишь, где командиру не положено?!
— Давай планшет открывай.
Занесешь. Скажешь, что мои с эвакуации нашли случайно.
Я открыл программу, и «Бас» объяснил мне, где находится капонир.
— Вот, получается, где поворот налево. И вот эта первая лесополка возле дороги. Дальше там сад. Там еще такой домик, типа пасеки. И за этим домиком окоп. А рядом капонир, где танк тот заезжал и заряжался, наверное? Там БК танковое осталось.
«Бас» посмотрел на меня, как будто я был глухонемой, а ему нужно мне было объяснить очень важную информацию.
— Но подорвать его было нечем. Кроме гранат ничего не было с собой. Но сам понимаешь, подрывать танковые снаряды гранатой большого желания не было. Ни шнура не было — вообще ничего. Там пораскидал что смог, — закончил он свой монолог диверсанта-одиночки.
— Хорошо. Вызывай эвакуацию с Зайцево. Пусть вывозят «трехсотых», потом «двухсотых»."
"— Слушай, я этого «Харона», который за ними приезжает, наверное, придушу. Он, сука, боится сюда подъезжать.
