Его направление было стратегически важным: с его позиции открывался прекрасный вид на дорогу в Клещеевку, юго-западную окраину Бахмута и позиции украинцев. В ответ на обстрелы со стороны украинцев Женины пацаны старались ежедневно обстреливать из гранатометов, пулемета и автоматов расположение противника. Особенно им нравилось вести беспокоящий огонь по дороге, на которой был нескончаемый траффик техники. Помимо Жениных головорезов на его направлении стали работать снайпера из ВДВ, которых дали нам в подкрепление.
Женина группа стала еще больше зарываться в землю и соединять отдельные блиндажи в единую систему обороны. Я ходил к ним посмотреть на то, что они там накопали. В один из таких походов я встретил там «Антигена», который сидел в лисьей норе.
— О! Привет. Ну как ты тут?
— Нормально, — пробурчал он, не вылезая из своей норы. — Жив как видишь.
Я стоял и смотрел на него, думая стоит ли мне рассказать ему, что я знаю, как он хотел подставить меня перед командиром, сознательно искажая мою информацию, которую я передавал через него.
Часто моя рация не добивала до Зайцево, и я передавал информацию ему, а он передавал ее дальше. Ребята с «Рехау» уже после его ухода рассказали, как «Бас» стал с ним ругаться из-за того, что он искажал информацию.
По всем законам динамики развития социальных групп наличие общей опасности должно сплачивать команду и делать коммуникации между ее членами более прозрачными и честными. Но этого не происходило.
Всегда были те, кто боролся только за себя. Хотел урвать место потеплее и подальше от передка. Кто трусил и под любыми предлогами избегал опасностей. Смотреть на него, сидящего в этой дырке было неприятно.
— Ладно. Бывай, «Антиген», — сказал я и пошел дальше обходить позиции.
После обхода я вернулся в свой блиндаж и прямо от входа почувствовал запах горохового супа с тушенкой, который Рома навострился варить из трофейных продуктов. Гороховый крем-суп был порошковый, и его нужно было просто залить кипящей водой.
В суп он бросал банку тушенки, и мы были обеспечены едой на два-три дня.
— Держи!
Я протянул ему теплые штаны, которые мне подогнали ребята.
— Да не нужно «Констебль». Мне и так нормально, — с ходу стал отнекиваться он.
«Абакан» по одной ему известной причине не брал себе ничего из трофейных вещей. Он отказался от ботинок и всего, что я ему предлагал, в пользу бойцов, которые больше были на передке.
