Хотелось узнать их получше, и им открыться чуть больше.
Набирая обороты, беседа достигала высоты, выдыхалась и гасла.
В дыму повисала напряженная и густая пауза. Некоторое время, пуская клубы дыма все стояли и думали о своем.
— А я вот что думаю, — начинает кто-то, — и, все начинается по новой…
Одни уходили из курилки, и на их место приходили другие, продолжая подбрасывать дровишки в общий костер разглагольствований о мирском и вечном. Этот круговорот повторялся десятки раз за день. Основное развлечение для солдата, в условиях ограниченных возможностей, это общение с другими.
Первые знакомства стали завязываться именно тут.
Я присматривался к людям и не спешил первым идти на контакт. Сначала я смотрел человеку в глаза и по его мимике пытался понять, насколько он глубок и интеллектуально развит. Я смотрел на окружающих и все больше недоумевал: «А где спецназовцы с волевыми лицами?».
Первыми с кем я познакомился в курилки были отец и сын, которые записались «Вагнер» вместе.
— Сын первым захотел поехать, — не спеша рассказывал отец, поглядывая по сторонам.
— А мать ему сказала, что поедет он суда только, если вместе с ним поеду я. Так и решили на семейном совете.
Сын в этот же вечер дал заднюю, а его батя хотел остаться. Я слышал, как он советовался с женой по телефону."
"— Что делать? Раз уж начали, то как-то бросать неправильно, что ли… А этот как обычно… — пытался уговорить он свою жену. — Хорошо. Как скажешь, — видимо жена отговорила его, и они тем же вечером ушли.
Первую ночь мы ночевали в транзитной зоне. И хотя я был уставший после поезда, сон был нервный и поверхностный. Я лежал, ворочался и думал. В голове был винегрет из размышлений о том, как так получилось с этой Украиной. Воспоминания о прошлом перемешивались с мыслями о родителях и тревогой о будущем. С нами вместе были дембеля, которые ночью убывали в Луганскую область. Они кучковались, собирали вещи и слонялись туда-сюда, не особо горя желанием вступать в контакт с новичками.
Я забрался на верхнюю койку, думая, что там будет поспокойнее, но это не помогло. Волнение и невроз, связанные с их отправкой, передавались и нам.
Я опять пошел в курилку и познакомился там с Лехой, которому тоже не спалось. Леха был простым мужиком лет сорока. На лице его был свежий отпечаток дружбы с алкоголем. Он был крепко сложен для своего роста и выражался рубленными незамысловатыми фразами. Он сразу понравился мне своими простыми и честными разговорами.
