"
"Мы бежали — уже ничего не видно: ночь, деревья, ветки валяющиеся. Падали в яму на бегу, по нам прилетали мины, АГС — все остальное. У нас появлялись еще «трехсотые», — скороговоркой заговорил «Пруток». — И мы, получается, кого тянули вчетвером — уже втроем тянули. В общем, из последних сил. Честно, был уже очень большой страх, что мы не выживем. Понимаешь: мы в кольце, под их давлением и танков, то есть все было жестко.
— Ладно, отдыхайте пока. И дальше нужно раненых тащить в медпункт.
— Хорошо, — спокойно ответил он и присел в траншее.
Последний рубеж
Вблизи позиции продолжали взрываться мины разных калибров. Комья мерзлой земли и грязи, куски деревьев и мусорной пыли накрывали нас. В воздухе визжали, как сверла стоматолога, осколки и пули крупнокалиберных пулеметов, бивших короткими прицельными очередями с севера и северо-запада. От взрывов закладывало уши, и всякий раз, когда я слышал далекий выход, сердце сжималось.
«Лишь бы не в окоп!» — успевал подумать я до момента разрыва.
Прячась от огня, осколков и пыли бойцы стали отползать в блиндажи. Как пингвины, которые сбиваются во время арктической метели, они прятались в самые защищенные от поражения места. Чем больше возникало хаоса вокруг, тем больше обострялась интуиция. В кризисной ситуации я инстинктивно понимал, что необходимо действовать именно так, а не иначе.
В большом блиндаже и траншее набилось человек шестьдесят. Вокруг меня сбились командиры групп, и каждый пытался что-то сказать, перекрикивая остальных.
Концентрация гремучей ядовитой смеси из противоположных эмоций наэлектризовала атмосферу блиндажа и ждала только последней искры, чтобы превратиться в панику.
Если бы я был вожаком стаи бабуинов, я бы заколотил себя в грудь кулаками с устрашающими криками, чтобы показать силу и храбрость своему племени: я бы схватил палку и стал бы неистово размахивать ей над головой, показывая, что я не боюсь хищников! Но я был человеком, и командиром, попавших под мое командование солдат.
— Молчать, блядь! Заткнулись! — заорал я.
Крики мгновенно стихли и превратились в затихающий ропот.
— Слушай команду! Быстро на позиции! Держим сектора, как учились!
Я вышел наружу и присел в выкопанную огневую точку слева от входа.
Не успела половина бойцов выкатиться из блиндажа, как раздался первый танковый выстрел, и практически мгновенно прозвучал взрыв. Между выходом и взрывом прошло меньше секунды. Снаряд разорвался в двадцати метрах от меня, в окопе.
