— Давай по-честному, — серьезно проговорила Маринка. — Твой шанс один к девяти.
— Возможно, — ответил я.
Она порывисто потянулась ко мне, и мы обнялись. И в этом объятии был немой призыв не уходить — остаться тут в этой мирной жизни. В Москве. С ее привычной рутиной и суетой.
С кафешками и мирно гуляющими мамочкам с колясками.
В обычной, вызывающей иногда раздражение и скуку, повседневности. Пауза затягивалась. Я оторвался от Маринки. Мы еще секунду смотрели друг на друга, запоминая лица друг друга, стараясь навсегда оставить в памяти это мгновение.
Для меня было важно, что она по-настоящему очень сильно переживает за мою жизнь. Ребята несколько неуклюже стали говорить о понимании моего выбора и по-деловому спрашивать, какая мне нужна помощь. Затем мы все вместе утешали девчонок, пили чай и разговаривали о разном. Стена из холодного стекла не исчезла, но стала очень тонкой и прозрачной. Под конец один из моих друзей пожал мне молча руку, и я понял, что он прощается.
Внутри было пусто и одиноко. Да, я физически был с моими друзьями, но фактически я остался один на один с собой и неизвестностью будущего. К концу встречи одна из девочек, перед прощанием, предложила сделать мне подарок, если я все же вернусь живым и способным на что-то мужчиной.
— А давайте, девчонки, если Костя вернется, мы все вместе ему дадим?
Все засмеялись. Я тоже смущенно посмеялся, но запомнил это.
— Я буду за тебя молиться, — сказал Олег. Крепкий здоровый парень с либеральными взглядами.
Это совсем не укладывалось в выстроенную мной схему: «свой — чужой». Я почувствовал искренность в его словах, и мне стало безразлично, каких он придерживается взглядов.
Пока я ехал домой, мне на карточку стали приходить деньги. Сердце защемило от стеснения и большой благодарности к ребятам. Было такое приятное чувство, что они таким образом говорят мне о своей любви и небезразличии. Этими деньгами они дали мне возможность почувствовать поддержку и напомнили, что я не один в этом мире.
Важны были не деньги, а их отношение ко мне. Хотя и деньги были не лишними. Я ехал в такси, смотрел на ночную Москву и слезы текли по щекам.
«Просто видеоклип Киркорова какой-то, — думал я. — Да, и похеру!».
На следующий день мне звонило множество людей, и продолжали приходить переводы на покупку амуниции. Раздался звонок, и я увидел, что звонил Слава. Я взял трубку, заранее готовясь отшучиваться.
