В сонной тишине негромко потрескивали дрова, распространяя смолистый запах древесной коры, а перед камином расположились Элистар с Марром и с одинаковым задумчивым выражением смотрели на огонь.
Не знаю, как Торэт связывался со своим родственником и когда успел его вызвать, но магистр оказался на месте раньше нас. Даже успел всех выгнать, избавившись от лишних свидетелей.
Вскоре я уже сидела в кресле с кружкой терпкого укрепляющего отвара в руках. Смотрела на Хана, лежавшего рядом с котейшеством в живописной позе утомленного победой героя.
Слушала, как Семен еще раз, теперь уже подробно, рассказывает обо всем, что случилось, и отчаянно старалась не обращать внимания на то, как пальцы декана, осторожно, едва дотрагиваясь, скользят по моей лодыжке.
Легкие, почти неощутимые прикосновения, но такие тягучие, невероятно чувственные — меня даже в жар бросило. Лучше бы мы целителя позвали, честное слово. Сашка, между прочим, сразу предложила это сделать, но магистр отказался.
— Не стоит поднимать лишний шум.
— Тогда, давайте, как есть оставим? Нога почти не болит. Я, наверное, просто оступилась, подвернула случайно. Ничего страшного, само пройдет, — попробовала заикнуться я и получила решительный отказ."
"— Не пройдет. Вас задело грозовой плетью, а это очень опасно. Не волнуйтесь, адептка, я и без целителя прекрасно справлюсь. Или… вы мне не доверяете?
Вот что можно ответить на такой провокационный вопрос?
— Пора бросать эту вредную привычку… Доверять, — пробормотала почти беззвучно, но магистр все же услышал.
— Что? — вскинул он брови.
— Ничего, мэтр. Доверяю, говорю. Целиком и полностью.
Мне оставалось лишь вздохнуть и сдаться на милость Элистара, терпеливо ожидая, когда меня отпустят. И все это под пристальным, хмурым взглядом его племянника.
В общем, удовольствие еще то.
Зато декана ничего не беспокоило. Он успевал и меня лечить, и вопросы по ходу задавать — не только Сэму, но и нам. И все это с самым что ни на есть невозмутимым выражением лица.
Хотя временами мне казалось, что под внешней бесстрастностью магистра скрывается неподдельная озабоченность, даже тревога. Похоже, Элистар знает о происшедшем и о нападавших гораздо больше, чем хочет продемонстрировать. И не только он — Торэт тоже. Знают, но не хотят нам говорить.
— Я во всем разберусь и ректору доложу. Сам. Надеюсь, вы понимаете, что не стоит делиться этой информацией с посторонними? — вот и все, что мы услышали, когда закончили свой рассказ.
