В столовую входили двое — незнакомый мне золотоволосый эльф в традиционной мантии своего факультета и… Торэт, весь в черном. Оба высокие, стройные, по-военному подтянутые, безразличные ко всему происходящему, они разрезали толпу, как нож разрезает масло, и адепты почтительно расступались, освобождая им дорогу.
— Один — черный, другой — белый. Два веселых гуся, — шепотом пропел стоящий позади нас Сэм.
Мы с Сашкой прыснули от смеха. Тихо, почти беззвучно, но эльфы все же услышали и, как по команде, обернулись в нашу сторону.
"
"Но если золотоволосый лишь удивленно-вопросительно вскинул брови, то Берриан при виде меня неожиданно остановился, словно уткнулся в какую-то преграду. Подался к нам, как будто хотел подойти, потом резко выпрямился, нарочито медленно осмотрел меня и задержал взгляд на запястье. Я невольно накрыла татушку ладонью, опуская рукав пониже, хотя печать и так была надежно скрыта. Семен тут же потянул меня к себе, успокаивающе приобнял на плечи. Глаза Торэта потемнели, как море перед бурей, он холодно усмехнулся и…
Отвернулись мы с ним одновременно и так же одновременно двинулись вперед, в зал.
До стола новичков оставалось шагов двадцать, до эльфийского — намного больше, и нам, прежде чем, разойтись в разные стороны: один — направо, другая — налево, пришлось идти рядом. Почти бок о бок.
И мы шли.
Глядя прямо перед собой, старательно игнорируя друг друга и… ощущая присутствие соседа всей кожей, каждым натянутым нервом и каплей крови.
По крайней мере, я точно это чувствовала, и мне почему-то казалось, что и Берриан тоже.
Мы шли. А весь зал, притихнув… да что там притихнув — буквально затаив дыхание, внимательно наблюдал за нашим торжественным шествием.
Я свернула первой и не смогла сдержать облегченного вздоха. Торэт дернулся, мне почудилось даже, что он что-то сказал, но я не стала ни оглядываться, ни, тем более, останавливаться, стремясь поскорее отойти. Подальше от этого несносного эльфа.
Енц давно исчез — незаметно скрылся под шумок, так что к первокурсникам мы подошли в гордом одиночестве. Места за столом почти не было, но стоило нам приблизиться, как будущие «коллеги» стали проворно подвигаться, освобождая стулья. И тут над головами притихших студентов раздалось призывное:
— Эй… иномиряне!
С другой стороны стола нам махала рукой знакомая адептка, та, что стояла рядом на церемонии выбора.
— Идите сюда… Девочки, да потеснитесь же.
