— Проклятие губит нас, медленно, но верно. Уничтожает, как наши предки когда-то уничтожали ведьм, — продолжил глава все так же напористо. — И только в ваших силах, все изменить.
— Мне ничего об этом не известно, — я растерянно качнула головой. — Даже если бы хотела, просто не представляю, что делать. Не смогу.
— Сможете. У вас должен быть медальон Улитты, тот самый, парный. Подобные вещи не теряются и не пропадают, он точно все эти века хранился в вашей семье. Так же, как второй — в моем роду.
Именно на них завязано проклятие. Если вы согласитесь, мы проведем ритуал и с помощью этих двух артефактов восстановим нарушенный магический баланс.
— Я…
Замялась, колеблясь, размышляя о том, что сказать. В голове царила сумятица, крутились обрывки мыслей, не желающие пока складываться в единую картину. Как в таком состоянии что-то решать? Да и с друзьями нужно посоветоваться.
— Не готовы, понимаю, — Наргос почувствовал мое замешательство и мгновенно отступил. — Что ж, не стану торопить.
Подумайте. Но помните, я… мы все очень ждем вашего ответа.
В академию я возвращалась вместе с Торетом. Мы шли дорогой ветра, крепко держались за руки и молчали — каждый о своем. Не знаю, о чем думал Риан, а у меня в ушах далеким эхом все звучало и звучало, не переставая:
«Проклятие уничтожает нас, Валерия… Только в ваших силах, все изменить».
***
В прежней жизни, там, на Земле, я привыкла всегда и во всем полагаться на себя и сама принимать решения.
Но сейчас от меня, от моих поступков зависело слишком многое, и я чувствовала, что не имею права делать выбор, не обсудив с друзьями.
На «почти военный» совет в нашем доме собрались все заинтересованные лица — потенциальные ведьмы и ведьмак, то есть Сэм, Полли, Алекс, фамильяры и даже гоблины.
Зеленокожих союзников представлял тот же серр Гнык — оказавшийся, ни много ни мало, одним из старейшин — и его помощник.
Дадаш на этот раз для разнообразия вместо неизменного гроссбуха приволок свод летописей, такой же огромный и толстый.
Беседовали долго: спорили, сомневались, доказывали. Шумно, яростно, бурно.
Больше всех против мира с «длинноухими гадами» протестовали гоблины. Хотя, полистав свои драгоценные и, по их словам, очень точные летописи, нехотя подтвердили, что, глава лунных, скорее всего, говорил правду.
