Хотела дернуться, вырваться, закричать, позвать Хана, Марра, Торэта… да хоть кого-нибудь, но паутина сжалась, впиваясь в тело, и меня вдруг охватило странное убаюкивающее спокойствие, безразличие, почти отупение.
Зачем куда-то стремиться, что-то менять, кого-то звать? Илайлин скажет, что делать. Илайлин умная, красивая… Намного умнее и красивее меня. Нужно просто слушать ее, и все будет замечательно."
"Запястье вдруг резко обожгло, на шее предупреждающе дернулся медальон, в памяти мелькнул образ верховной ведьмы—- той самой, из моего видения, и сознание мгновенно очистилось, сбрасывая вязкие путы чужого внушения.
А голову заполнили мысли — странные, злые, совершенно мне не свойственные.
«Она посмела приказывать? Эта мелкая эльфийка? Мне?»
Волна чистой, незамутненной ярости выплеснулась изнутри, захлестнула, смывая остатки чужой магии. Я сжала кулаки, шагнула вперед и прошипела, не узнавая свой голос:
— Больш-ш-ше не пытайс-с-ся управлять мной. Никогда.
Трудно сказать, что увидела в моем лице Лайти, но она стремительно побледнела, отшатнулась и…
Не знаю, чем бы все это закончилось, но тут от двери, ведущей в учебный корпус, раздалось:
— Илайлин, что ты творишь? Прекрати немедленно!
Звучный, уверенный голос вырвал меня из полугипнотического состояния — эдакого сна наяву, и тугой комок в груди лопнул, разлетелся сотней крохотных горячих искр.
Бушевавший внутри шторм утих, оставив после себя ощущение целостности, свободы, удовлетворение, как от хорошо проделанной работы, и в придачу ко всему этому — сильную слабость.
Ноги стали ватными, перед глазами замелькали разноцветные звездочки, а, может, то были отблески пламени, — напоминание об ушедшей магической «буре». Я еще успела оглянуться, увидеть смутно знакомое лицо, волосы, отливающие золотом, «фирменные», заостренные на кончиках уши, широкий разворот плеч под форменной белой мантией и… потеряла сознание.
Глава 18
Очнулась я на скамье в нише, заботливо укутанная в чужой плащ, да еще и сверху прикрытая теплым воздушным пологом.
От ветра и холода.
Села, огляделась. Эльфиек поблизости не было, Берриана с фамильярами, кстати, тоже. Вот кто бы сказал, где их черти носят, когда они так нужны? Зато неподалеку обнаружился мужчина — тот самый, золотоволосый и «почти» знакомый. Появился откуда-то сбоку, нагнулся надо мной, поинтересовался озабоченно и серьезно:
— Как вы?
Прислушалась к собственным ощущениям.
— Хорошо…
Чувствовала я себя, и правда, на удивление, неплохо.
